Чтение онлайн

— Раздевайтесь! — опять приказал этот малознакомый ей худощавый мужчина, которо-го она увидела на предновогоднем вечере и которого не знала даже по имени.

Его глаза, мрачно и требовательно уставились на Нику. Она молча расстегнула брюки и стала медленно опускать их, в душе сопротивляясь, и в тоже время, ненавидя себя за то, что вот так просто, кто-то командует ею, не имея на это никакого права и основания, кроме того, что она в этот момент явно нуждается в помощи.

Мужчина растёр ей лодыжку ноги, умело массируя мышцы, подергал ступню, вновь растёр, и, наконец, приказал: — А теперь, живо одеваться!

Он помогал ей натягивать брюки, молча и сосредоточенно, не глядя Нике в лицо. Она же, кусая от досады губы, молчала тоже. И лишь полностью одевшись, произнесла:

— Надо было Михаила позвать, он хороший массажист и костоправ.

Мужчина прошёл к окну, закурил, и, обернувшись, хмуро взглянул на Нику:

— Вы что же, не доверяете мне?

Она отчего-то замялась, залилась краской, а мужчина вдруг рассмеялся громко, непри-нуждённо:

— Или вы боитесь того, что я видел вас раздетой… наполовину. И половины, доволь-но прекрасной!

Ника покраснела ещё сильнее и отвернулась, с досадой кусая губы. Мужчина подошёл, сел перед ней на корточки, и, взяв её руку в свою ладонь, легонько сжал пальцы.

— Вы всегда так смущаетесь? Перед всеми, или…

— Вы угадали, только перед вами! — зло произнесла Ника, и резким движением вы-дернула свою руку из ладоней мужчины.

Он не смутился, не расстроился, не испугался грубости проявленной со стороны женщи-ны. Наоборот, кажется, его вполне устраивает её тон, её злость. Его словно забавляют её манеры, иначе, отчего и почему он смотрит на неё с обожанием, словно перед ним сидит маленькая обезьянка из цирка. Ника нисколько не сомневается, что сейчас она может услышать ещё один вполне " пристойный" комплимент. Мужчина, кокетливо прикусив нижнюю губу, смотрит на неё искоса хитрым взглядом старого ловеласа, или, скорее все-го дешёвого опереточного шута- любовника, от изобилия чувств подзабывшего слова. Но наконец, герой- любовник вздыхает, и, манерно произносит:

— А вы мне очень понравились…полуодетой! Особенно ножки! Ах, как они хороши! Как бы я надеялся увидеть их снова!

Ника, прищурившись, смотрела куда-то в одну точку на большом оконном стекле. Нако-нец усмехнувшись, она произнесла:

— В своей жизни я много видела мужчин…

— Не сомневаюсь! — раздался в ответ негромкий вкрадчивый смех.

— …но все они, почему-то, старались испортить первое впечатление о себе, именно по-следующим своим поведением.

— А может, впечатление от вас действовало на них так неожиданно возбуждающе, что они становились вашими несдержанными поклонниками?

Мужчина смотрел на неё насмешливо, вызывающе…

— Скорее всего, они становились идиотами! — отозвалась Ника, и, морщась, поднялась со скамейки, держась за стену.

— Как вы сюда попали? — спросил строго мужчина, и Ника, взглянув с удивлением на внезапно изменившегося собеседника, ответила зло:

— Ну, конечно же, не с небес спустилась!

— Ну, на ангела вы не похожи! — раздался насмешливый голос.

— Как и вы! — отпарировала Ника. И оглядев стоящего перед ней мужчину с головы до ног, также насмешливо произнесла:

— Удивительно то, что вы со мной даром теряете время, зная, как чудесно веселятся сейчас ваши друзья в компании девочек — малолеток.

— Да! Я, кажется, попал впросак! Передо мной оказалась не женщина, а что-то непонят-ное. Вернее то, кого называют женщиной, а на деле…

— Ну, знаете! — опять разозлилась Ника. — У нас разговор становится всё более и более оскорбительный. Если вы не замолчите, я наговорю вам кучу гадостей, и даже смогу вас послать очень и очень далеко, не боясь испортить о себе впечатление…

— Да вы просто мужик в юбке! — пробормотал мужчина, отворачиваясь от Ники.

Но и она замолчала, захлопала растерянно ресницами, глаза её вдруг наполнились сле-зами, и она… она заплакала…

Она плакала долго, безуспешно пытаясь стереть с лица мокрые дорожки слёз. Но всё было напрасно! Она ненавидела себя за то, что рыдает сейчас перед этим совсем не-знакомым ей мужчиной, ненавидела и его самого за то, что он продолжал сидеть ря-дом с ней, и молча курил какие-то вонючие сигареты. От их дыма щипало в горле, в но-су, и слёзы опять бежали и бежали из её глаз, как — будто старались вылиться за все прошлые годы, за все прошлые обиды.

— Ну, всё, хватит тут сырость разводить! — раздался вдруг мужской голос тоном приказа.

И удивительное дело, ещё раз всхлипнув, Ника стала затихать.

— Простите меня! Не знаю, что со мной случилось. Столько лет не плакала, а тут не пойму, из-за чего столько слёз?

— Женщине положено плакать! Вот вы и сделали это! Выплакали все свои слёзы за один раз!

— Да, кажется так! — отозвалась Ника, вытирая платочком глаза.

— А теперь обещайте мне один раз в месяц горько — горько плакать. Просто так, пожа-лейте себя, поплачьте минуты три- четыре, и вам станет легче.

— Вы кто? Психотерапевт, или всё — же шофер? — улыбнулась сквозь слёзы Ника.

— К сожалению ни тот, ни другой! Зато я немного соприкасаюсь с чувствами людей, их эмоциями, переживаниями…

Мужчина строго смотрел на Нику.

— Но вы опровергаете мои убеждения! — отозвалась она, продолжая всхлипывать. — И я не могу вам обещать такого удовольствия, как слёзы на каждый месяц. И, пожалуйста, из-вините меня!

— За что?

— За эту слабость! — отозвалась Ника, и отвернулась к окну.

— Но в этой слабости — ваша сила, так кажется, сказал великий Шекспир! — убедительно произнёс мужчина, поднимаясь со скамейки. — Я позову детей!

— Не надо, они уже идут сами! — ответила Ника, продолжая вглядываться в окно, на ве-село хохочущих Геру и Данила, облепленных снегом, раскрасневшихся, усталых, но счастливых.

— О, эти мужчины! Любят они философствовать! — думала Ника вечером, лёжа в кровати.

— Один говорит, что смысл жизни — это любовь, и, радость понимания жизни, а другой уверяет, что сила женщины в её слабости. Нет! Слабость, это порок, который надо изжи-вать, вытравлять из собственного сердца. И тогда женщина станет той самой амазонкой, смело идущей вперёд, которая не думая об опасности, не думая о невзгодах, пробирается сквозь рутины и тернии… к звёздам. Прямо к звёздам! Да, красиво сказано! Жаль толь-ко, сказано до меня!

— Ну, а любовь? — вдруг тихо прозвучало где-то в глубине её сердца.

— А от любви надо бежать! Бежать галопом. Кроме бед, ничего не несёт в себе это чувст-во. Надо быть свободной от этой зависимости. Любовь к детям — вот истинное чувство и постоянное! Любовь к детям не угасает, не умирает, не поддается коррозии времени. Именно такую любовь надо воспевать и проповедовать. Миша, к сожалению, с ней не со-гласен. А зря! В любви к мужчине опять же, есть что-то рабское, идолопоклонническое, идиозное…