Чтение онлайн

— Черт возьми, спасибо, так и есть. Но Хэдли была прямо за дверью и все слышала.

Я осознаю, что сказал, только когда его лицо вытягивается.

— Подожди. Хэдли здесь? Твоя лучшая подруга детства с мертвым братом, Хэдли?

Фраза «мертвый брат» в его предложении заставляет меня съежиться. Я киваю, беру яблоко и откусываю кусочек. Кроме яиц и молока, у нас есть только фрукты. Предполагаю, что мама оставила покупки на Сью.

— Единственная и неповторимая.

Скар оседает на сиденье, в его взгляде сквозит шок.

— Трахни меня.

— Расскажи мне об этом.

— Какого черта она вообще здесь делает?

— Полагаю, ее пригласила моя мама? — По иронии судьбы, как только я произношу эти слова, моя мама заходит на кухню с широкой улыбкой на лице.

На ней босоножки с открытым носком и длинный сарафан. С плеча свисает пляжная сумка с россыпью ракушек, на голове — огромные солнцезащитные очки.

Полагаю, сегодня пляжный день.

— Доброе утро, мальчики, — напевает она, подходя ко мне, чтобы поцеловать в лоб. Когда я встаю, мама достает из кухонного шкафчика кружку.

Она в хорошем настроении.

Жаль, что я сейчас, образно говоря, солью его в помойку.

— Ты должна была сказать мне, что Хэдли здесь, — говорю я.

Она замирает как вкопанная. Тяжело вздыхает и поворачивается ко мне лицом.

— Я собиралась рассказать тебе о них сегодня.

Я приподнимаю бровь.

— О них?

— Хэдли и Лилиан. Я пригласила их пожить у нас летом.

Что, черт возьми, она только что сказала?

— Ты что? — выплевываю я. После того как увидел Хэдли прошлой ночью, я убедил себя, что моя мама пригласила ее на выходные и что она уедет в понедельник утром.

Но на все это гребаное лето?

— Послушай, я знаю, что должна была сказать тебе, но это произошло в последнюю минуту. Лилиан позвонила мне два дня назад и упомянула, что ищет жилье, потому что ее квартиру затопило. У тебя было столько забот в Лос-Анджелесе, что я решила, это не так уж и важно.

Либо она морочит мне голову, либо у нас будут серьезные проблемы.

— И ты не подумала сначала спросить меня?

Насколько я помню, это все еще мой гребаный дом.

Да, я купил его для нее, потому что помнил, как сильно она любила пляжный домик, но по закону это место принадлежит мне.

— А ты бы согласился, если бы я попросила? — Она меня убедила.

Я бы отказался от этой идеи быстрее, чем моя карьера полетела бы в тартарары.

— Они не останутся, — заявляю я.

Видит Бог, я бы мало чего не сделал для своей мамы. И дал ей все, чего она когда-либо хотела.

Но, черт возьми, я ни за что не смогу жить в одном доме с Хэдли Куин целых два месяца.

— Дорогой, пожалуйста. Будь благоразумен. Это только на лето. Мы с Лилиан собираемся проводить много времени в клубе, и Хэдли упомянула, что собирается найти работу на полный рабочий день. В любом случае, ты их вряд ли часто будешь видеть.

— Мне все равно. Я хочу, чтобы они ушли.

Мои слова про «они» здесь не совсем оправданы.

Мне наплевать, останется ли Лилиан на лето. Потому что нравится эта женщина. Она моя крестная и лучшая мамина подруга. Я беспокоюсь о ее дочери.

Я так долго торчу дома, что просто теряю самообладание.

— Кейн... — Мама кладет руку мне на плечо. — Ты помнишь первые несколько месяцев после смерти твоего отца?

Дерьмо.

Она собирается вспоминать это, не так ли?

— Какими беспомощными и отчаявшимися мы были после того, как съехали со своей квартиры? Какое облегчение и благодарность мы почувствовали, когда Лилиан открыла для нас свой дом? — У меня в груди вспыхивает чувство вины. — Она приняла нас, не задавая вопросов. Они были рядом с нами. Какими бы мы были людьми, если бы не ответили взаимностью?

Я стискиваю зубы так сильно, что у меня начинает болеть челюсть.

Забудьте, что я говорил раньше.

Нет ничего, чего бы я не сделал для своей мамы.

Я издаю раздраженный стон.

— Господи Иисусе, ладно.

Довольная, мама заключает меня в объятия.

— Спасибо, милый.

— Да, да.

Она как раз отступает в другой конец кухни, когда Скар кашляет в кулак.

— Маменькин сынок.

И он прав.

Моя мама буквально все, что у меня есть в этом мире.

Она могла бы попросить меня приютить на лето компанию бродяг, и я бы не задумываясь согласился. Конечно, занимайте мою комнату.

— Ребята, вы проголодались? Я тут подумала, не приготовить ли мне яичницу, — спрашивает мама после того, как закладывает в кофемашину дроп.

— Умираю с голоду, — говорит Скар.

Следующие пятнадцать минут я провожу, пытаясь придумать, как, черт возьми, мне избегать встреч с Хэдли на протяжении следующих двух месяцев.

Конечно, это большой дом, и она большую часть времени будет на работе, так что днем это не должно быть слишком сложно.

Но ночью… Возможно, мне просто придется попросить Скара привязать меня к кровати, чтобы у меня не возникло соблазна прокрасться в ее комнату и закончить то, что мы начали пять лет назад.

— Доброе утро. — Дреа заходит на кухню как раз в тот момент, когда мама подает мне тарелку.

Я открываю рот, чтобы ответить, но голос исчезает в ту же секунду, как я понимаю, что она не одна.

С ней Хэдли.

Окидываю взглядом ее тело, и, наверное, это слишком очевидно, но я не могу заставить себя не пялиться на нее.

На ней огромная толстовка с капюшоном и джинсы, и, хотя мешковатая одежда неплохо скрывает ее изгибы, в моей памяти запечатлелись идеально округлые бедра и задорно выглядящие сиськи, которые прошлой ночью обтягивала ее пижама.

Мой член подрагивает, когда она поднимает на меня глаза. Социальные нормы предписывают мне отвернуться, но я не смог бы отвести от нее взгляд, даже если бы попытался.

— Смотрите, кто пришел, — щебечет мама, направляясь прямиком к девочкам и обнимая их одну за другой. — Я готовлю яичницу. Хотите немного?

Хэдли выдавила робкую улыбку.

— Конечно.

Дреа дает тот же ответ.

Мама указывает на столик для завтрака, где уже сидит Скар.

— Сядьте, отдохните, я обо всем позабочусь.

Хэдли благодарит ее, прежде чем сесть на стул рядом со Скаром. Дреа следует за ней, стараясь не встречаться взглядом с ним, но он уже все понял, уставившись на свои руки, сцепленные на коленях.

Боже правый, как же это неловко.

Все стало чертовски странно, с тех пор как Дреа и Скар трахнулись на моей койке в последний день нашего европейского турне.