Чтение онлайн

– А зачем они вам?

– Во-первых, просто интересно создать свой разумный вид. Растениями мы занимаемся, животными занимаемся – выводим подходящие породы ради продовольствия. Но интерес не главное, конечно. Основная цель – создать вид со специализированным предназначением.

– Специализированным?

– Именно так, Эмми. Прости, можно мне тебя так называть?

– Да, конечно, – улыбнулась она.

– Тогда я для тебя Эль, – улыбнулся он в ответ. – Так вот, ты видела наши сады и дворцы? Много ведь уже где побывала? Как они тебе?

– Очень красиво, – искренне ответила Эмми.

– Самой большой красоты ты еще не видела, но скоро уже будет готово, и я тебе с твоим отцом покажу… Так вот, все это требует ухода. И не только сады, разумеется. Сельское хозяйство, животноводство, иные простые, но тяжелые порой работы. И видишь ли, Эмми… Вот, например, ты сама – ты ведь хочешь быть ученым, так?

Эмми кивнула.

– А я – скорее военный, я стратег по призванию. Твой отец – талантливый инженер и опытный администратор. Кто-то хочет быть пилотом, как Нинурта, его призвание – водить боевые корабли и командовать эскадрами таких кораблей. Кто-то по призванию астроном, кто-то генетик, кто-то зоолог, кто-то писатель или поэт, кто-то архитектор. Кто-то хочет заниматься программированием, писать код. И так далее. Но есть одна проблема, Эмми. Мы ее очень остро почувствовали именно здесь – ведь мы всего лишь малочисленная пока колония, и наши технические возможности ограничены, а этот мир был еще не благоустроен, как наш родной, нам пришлось начинать все буквально с нуля. Проблема в том, что не всем нам так можно – быть учеными или летать в космос. Потому что кто-то должен, например, разводить животных в хлеву и убирать за ними навоз. Кто-то должен лопатой копать землю, чтобы посадить цветы. Кто-то должен пахать землю и сеять зерно. Кто-то должен работать в шахтах и добывать руду. А никто не хочет этого, понимаешь? Я могу тебя познакомить с кем-нибудь из младших членов нашего рода, которым приходится этим всем заниматься. Скажи такому, что ты будешь ученым, и ты увидишь в глазах тех, кто работает в поле, в хлеву, в шахте – зависть. Черную зависть, Эмми. Не злость на тебя – не в этом смысле, конечно, ты же видишь, здесь все вам очень рады. Энки первый, кто посетил нас за все это время… Но – страшную зависть. Ты знаешь, что моей девушке приходится самой стирать нашу одежду? А я, чтобы разделить с ней такой труд, поначалу сам мыл посуду… Позже, увидев меня за этим занятием, одна из наших младших упросила меня, и теперь она за нами обоими моет… Не вручную, и стирка, конечно, тоже не вручную, автоматами, но все равно – белье, например, может постирать автомат, но его же надо потом развешивать на просушку… Да, самые младшие знают, что однажды у них родятся дети и они поднимутся на ступеньку выше… лет через пятьсот, если повезет. Сколько твой отец ждал своего первого ребенка?

– Восемьсот шестнадцать, – смутилась Эмми.

– Вот… Я ждал своего первого, Нергала, всего лишь триста пятьдесят шесть, и мне тогда завидовали все мои друзья и знакомые. А ведь у человека может родиться дочь, а ее в шахту или в хлев не отправишь… Так вот, Эмми, я люблю своих детей. Всех, и самых младших в роду не меньше, чем старших. Однажды, в самом начале, увидев, каково им приходится – причем, из-за меня в том числе, ведь это я предложил своему клану покинуть родную планету – однажды я сам целый год отработал в шахте. Ты не представляешь, Эмми, что это такое – год в шахте! – Энлиль внимательно посмотрел на нее. – Не представляешь, – он покачал головой. – Я теперь представляю. А ты знаешь, что некоторые из тех, кто работал в шахтах, умерли?

– Как это – умерли?! – с ужасом в глазах переспросила Эмми.

– Да, – кивнул он, – восемнадцать наших младших. Восемнадцать моих потомков умерли, Эмми! И я чувствую свою вину в этом. Хотя я и не виноват напрямую, у нас нет иного выбора, мы колонисты и с этим связаны подобные риски и издержки. Мы старались, как могли, облегчить их труд, они работали сменами по четыре дня в неделю, и каждый год ротация – второй год на менее тяжелой работе. Но все равно… Семнадцать из них погибли в шахтах при обрушениях, а один… просто умер, не выдержал. Ты знаешь, какая здесь тяжелая для нас атмосфера, особенно там, внизу, на равнине. Плюс тяжкий и монотонный труд, он убивает психологически. Попробуй быть приговоренной к шахте на тысячи лет… Тут и с ума сойти можно, а можно и вот так… просто умереть. Те семнадцать – это, хотя бы, были несчастные случаи, такое бывает, никто не застрахован… Но тут! Когда были похороны этого парня, ко мне подошла его мать, а она хотя сама и не из моего рода, но ее-то сын был из моего, он мой потомок через его отца. Эмми! Она ничего мне не могла сказать, я же патриарх, а она из самых младших и из чужого рода. Она просто посмотрела мне в глаза. Эмми! Мне хватило взгляда этой женщины, поверь! И я поклялся про себя, что если смогу что-то сделать, то сделаю! Я воин по призванию, и в этот момент я вышел на свою войну.

Эмми долго молчала, пытаясь осознать услышанное.

– Почему вы не попросите помощи? – наконец спросила она. – Вам лететь до нас не слишком далеко. Ну, поссорились, ну бывает. Но вам дадут технику. Клан моего отца – даст, наша планета – даст, я уверена. Думаю, что никто из патриархов не откажется, узнав о вашей ситуации. Вы можете помириться! Прошло много лет, какие уже обиды? Ты же видишь – мой отец прилетел к вам! И вы нас принимаете так хорошо… Энлиль, я поговорю с отцом, но думаю, ты и сам понимаешь – вам дадут любую технику! Да, наверное, работать на экскаваторе или комбайне все равно не самый приятный труд – но никто не будет больше умирать!

– У нас есть техника, и немало – мы же и планировали колонизацию. Но не всегда и не везде можно техникой. И тут дело не только в смертях, и бессмертные иногда гибнут, а в том, что кто-то всегда будет гулять по аллеям мимо цветочных клумб, а кто-то будет поливать их из лейки и вносить удобрения, которые тоже не экскаватором кладутся, а лопатой. Понимаешь? И руду тоже не всегда можно экскаватором…

Эмми снова замолчала.

– Эмми, мы с тобой – раса бессмертных, мы единственная разумная раса в Галактике, из известных нам на данный момент. Мы можем иногда гибнуть, бывают ситуации… В конце концов, вот мой внук Нинурта – он, как и я, воин, и он всегда знал, что если вдруг однажды мы столкнемся в Галактике с противником, то он будет рисковать жизнью на фронте, а не трудиться в безопасном тылу. Но то, что происходит – это не только крайне тяжело, это еще и унизительно! Я оплакивал тех семнадцать погибших, но окончательно я для себя все понял, когда умер тот, восемнадцатый. Не погиб! А умер, Эмми!

– Но мы бы вам помогли! Не только мы, вся Конфедерация, вам достаточно попросить… Я уверена, и ты можешь спросить моего отца! Вы же нас принимаете здесь, как гостей, на вашей планете – неужели мы не поможем вам?!

– Эмми, прости за вопрос, но… сколько тебе лет?

– Двадцать пять, – смущенно ответила она.

– Эмми, не стесняйся. Я тоже помню себя в двадцать пять. Мне тогда казалось, что все вопросы решаются либо смелостью, либо усилием. Увы, но это не так. Точнее, не всегда так.

– А как тогда решаются вопросы?

– Некоторые вопросы так и решаются. Но некоторые – нет. Некоторые вопросы требуют логики. Мышления. Открытия, изобретения. Кому не знать это, как не дочери твоего отца? Ты права, попросить можно. Хотя мы и не будем – мы порвали почти со всеми патриархами нашей родной планеты. Попросить можно, но есть два «но». Первое: любая помощь – это в долг.

– Вам не в долг будут давать! Вам помогут! – горячо возразила Эмми. – Патриархи выделят вам столько, сколько надо, и никогда не спросят с вас за это! И не только патриархи, но и мы все! И я, и мой папа, все! Даже просто так помогли бы, а тем более в такой ситуации! Когда ваши умирают!

– Эмми, есть юридическое понятие долга. А есть моральное. Да, вы никогда не спросите с нас ничего за поставленную технику или иную помощь. Как я никогда не спрошу с тебя и твоего отца за то, что я угостил вас вином в своем доме. Но если вы однажды помогли нам, значит, мы потом не сможем отказать вам. Эта планета прекрасна, и если десять миллионов твоих, например, соотечественников захотят к нам переселиться и спросят, можно ли – то мы уже не посмеем отказать. Ведь они нам помогли в трудную минуту. Эмми, я принял тебя с твоим отцом и с вашим экипажем в своем доме. Я пригласил вас оставаться столько, сколько вы захотите, и я сделал это искренне, как для гостей. Не вы мне дарите подарки, нет, я дарю вам, как хозяин дорогим гостям. Но если я однажды прилечу на вашу планету, вы сможете отказать мне в гостеприимстве? Даже если не захотите почему-то, сможете? Например, условно, если мы поссоримся с твоим отцом, сможет он мне отказать? Ну, Эмми, ответь? Или все же это риторический вопрос?

– Мы не сможем отказать, я поняла тебя. И мой отец будет только рад тебя принять, как и ты сейчас принимаешь нас. Но почему ты против того, чтобы к вам переселились? Ты же сам приглашал нас остаться здесь, мне говорил отец.

– Приглашал. Но это моя воля, я вправе пригласить, я вправе отказать. А так я буду уже не в своей воле. Вас я приглашаю, твой отец все верно тебе сказал. Такого, как твой отец, еще поискать – у нас есть инженеры, и немало, но у него совсем иной масштаб. И тебя я приглашаю, и отца твоего, и весь ваш экипаж. Вы с отцом чем-то похожи на нас – тоже, между прочим, рванули куда-то, не зная, что тут и как вас примут даже. Может быть, и кого-то еще приглашу потом. Но, Эмми, это я вас приглашаю, на свою планету. На свою! А если сюда приедут миллионы, другие кланы, а тем более патриархи, зная, что мы перед ними в моральном долгу – она будет уже не моя. И не наша. Эмми, мы огромной ценой добыли эту планету. Мы летели почти в никуда! Всем родом! И теперь здесь все наше. Вся планета, по всем законам Конфедерации, наша. И все, что на ней, наше. Мы не будем просить о помощи, мы справимся сами – как мы с самого начала и хотели. И это не только мое мнение – мы все так думаем. И старшие, и младшие. И второе "но" – повторяю, есть масса грубых и физически тяжелых работ, которые не автоматизируешь.

Эмми долгое время задумчиво молчала, глядя в иллюминатор на проплывающий мимо пейзаж. Пес Энлиля вдруг встал, подошел к ней и, посмотрев ей в глаза, положил голову к ней на колени. Она улыбнулась, и Энлиль тоже.

– А эти двое? Мадин и Жива? Тоже ваши, они тоже ваша собственность, как и планета?

– Именно так, – серьезно кивнул Энлиль. – Ты правильно все поняла. Я не собираюсь тебе врать, Эмми. В том числе, поэтому в них есть доля генов от здешней фауны. Мы не могли просто их зачать от себя – в этом случае, они были бы наши сыновья и дочери. Но мы могли бы, полагаю, создать генетический код с нуля, по нашему усмотрению. Было бы несоизмеримо дольше и сложнее, но полагаю, мы бы справились. Однако, планета юридически наша, и все, что от нее происходит, все наше. И мы взяли, в дополнение к нашим, гены местного животного – не только ради адаптивности к здешнему климату, нет. В первую очередь для того, чтобы они принадлежали нам не только по праву создателей, но еще и по праву владельцев планеты – владельцев всего, что на ней живет. Взяли, так сказать, от планеты, от земли. От нашей планеты!