Чтение онлайн

Панкрат замер возле мрачного кирпичного здания с двускатной крышей, того самого, которое он разглядывал, лежа в траве. Когда-то покрашенное в белый цвет, а теперь невероятно грязное, оно смотрело на него разбитыми стеклами окон и дышало мерзким запахом человеческих испражнений. И тут Суворин вспомнил запах, исходившей из той ямы, в которой он нашел медальон. Глаза его потемнели, и капли пота прочертили несколько тонких дорожек на грязном лице.

Отгоняя жуткое предчувствие, он сделал несколько широких шагов прочь от этого сооружения. Потом остановился и, резко развернувшись, походкой зомбированного человека вернулся к дому. На минуту замер, напряженно глядя на торчавший в оконной раме кусок стекла. На нем сиял золотистый луч августовского солнца, которое дарило свое тепло и свет всем и вся без разбора. Он почему-то снова вспомнил мужчину с вонючей сигарой. С силой толкнув дверь, он все-таки вошел внутрь.

Это было заброшенное складское помещение со сложенными в углах пустыми ящиками и пирамидами старых бухгалтерских книг, обшарпанным деревянным столом, присевшим на одну из сломанных ножек, и еще каким-то мелким хламом, валявшимся под ногами. Но всего этого Панкрат не видел. Оцепенев, он стоял на пороге, глядя перед собой широко раскрытыми невидящими глазами.

Оба студента лежали на полу. Один, склонив голову набок и закрыв глаза. Другой – устремив застывший взгляд в потолок. Рядом валялись раздавленные чьей-то ногой очки. Под головами одного и второго расплывались темные кровавые круги.

Суворин поднял руки и, не разжимая кулаки, вытер медленно ползущие по щекам слезы.

– Ироды, – выдавил он, не разжимая зубов.

Его губы продолжали медленно двигаться, но больше он не издавал ни звука.

Резко развернувшись, он вышел из дома и бросился в сторону рощи. Это там, за ней, сидя возле подсобки, Панкрат сегодня утром завтракал с этими ребятами и мечтал вместе с ними о том, какой необычной, в русско-византийском стиле, будет вновь отстроенная церковь. А потом он поехал в районный центр, чтобы по возвращении получить по затылку чем-то тяжелым.

– Жаль, что в России не линчуют, – бормотал он, не чувствуя под собой ног, не ощущая своего тела. Холодный пот струился по его лицу.

Расстояние между этим вонючим складом, который стал могилой для студентов, и церковью, которую они так и не построили, – вот что сейчас волновало Суворина. Он боялся не найти тех, кто убил мальчишек.

Добежав до последнего ряда деревьев рощи, он остановился, чтобы осмотреться. На строительной площадке никого не было. И ему вдруг стало безразлично, что будет дальше. Мальчишек ведь не воскресишь. Глядя себе под ноги, Панкрат медленно пересек поляну, ведущую к строительной площадке. Потом поднял голову, осмотрелся еще раз. И, не увидев никого, спокойно прошел в подсобку. Все здесь было перевернуто и носило следы то ли упорных поисков, то ли борьбы.

Суворин зашатался, чувствуя, что ноги больше не держат его. Он рухнул на пол и затрясся в жутком немом плаче. И вдруг замер. Белое искаженное лицо его с запекшимися губами застыло в сумраке комнаты.

– Zum Henker diese Russen! (К черту этих русских!) – услышал он незнакомый хриплый мужской голос говорящего по-немецки.

– Ce qu‘ils font! Ce qu‘ils font! (Что делают! Что делают!) – поддержали его на французском приятным баритоном.

И в том и в другом голосе сквозило негодование. На минуту мужчины замолчали. Затем тот, что говорил хриплым голосом, произнес более мягко по-французски:

– Ma foi! La pauvre fille! Elle est diablement laide. (Ей-богу! Бедняга! Дьявольски дурна).

Наступила тишина. Было ясно, что француз и немец разглядывали медальон.

– Ну и доставила же она нам хлопот, эта дьяволица. Зато какой куш! – присоединился к разговаривающим на чисто русском кто-то третий.

– Taisez vous! (Тихо!) – в голосе баритона послышалась настороженность, и на пару минут наступила полная тишина.

Панкрат замер, стараясь не дышать. И снова заговорил баритон:

– La Bonte divine est in'epuisable. Venez! Ne perdons point de temps (Милосердие Божие неисчерпаемо. Пойдемте! Не будем терять время).

Послышались удаляющиеся шаги. Было ясно, что «гости» направлялись в сторону машины.

Взгляд Суворина оживился. Он поднялся, подошел к открытому окну и, практически не таясь, внимательно рассмотрел троицу.

Француз был высоким, стройным, в темных брюках, в светлой рубашке.

«Пиджак и галстук наверняка оставил в машине, – решил Суворин, наблюдая, как серебрится его седая шевелюра в солнечном свете и как он энергично размахивает руками, что-то доказывая своим спутникам.

Тот, что отвечал ему на немецком, был рыжеватым блондином в строгом костюме от Paco Rabbana. Он тоже был достаточно высок, курил сигару и поглядывал вокруг с таким видом, как будто вся эта земля принадлежала ему.

Третий, по-видимому тот, что говорил только на русском, был копией Дэни де Витто. Правда, картинку портила напряженная походка и манера закладывать руки за спину.

«После отсидки», – решил Суворин.

На него накатила новая волна ярости. Появилась потребность действовать.

Он оторвал половицу в углу подсобки и вынул свой старый кольт, завернутый в бархатную тряпку. Развернул его. Навел точно в центр головы остановившегося в этот момент русского, сжал рукоятный предохранитель и слегка надавил на спуск.

«Не спеши. Не путай реальность с кино, – успокаивал его внутренний голос. – Перестреляешь их, а дальше что? В бега ударишься или проведешь остаток жизни, давая бесконечные показания? Особенно следователей впечатлит рассказ о том, как плохие люди засунули тебя в ящик, заколотили крышку гвоздями и бросили в старый колодец. А ты взял и выбрался!»

Панкрат усмехнулся.

– Я покажу тебе милосердие Божие, – пробормотал он, переводя пистолет на француза, переполненный яростью, с трудом сдерживая желание выскочить из укрытия и вцепиться мертвой хваткой в шею любого из этой троицы.

– Я покажу тебе diese Russen (этих русских)! – бормотал он, сильнее надавливая на курок.

«А дальше что?! – снова включился внутренний голос. – Ну перестреляешь их. И все. Живи дальше… А ведь за ними можно последить.

– Это точно, – согласился Панкрат, опуская кольт, и вдруг увидел свой мотоцикл.

«Boy Racer» спокойно стоял на том самом месте, где его хозяина эти трое уродов ударили по голове чем-то тяжелым.

Взгляд Суворина посветлел.

– Это не выход, – возразил он сам себе и занял стартовую позицию номер один.

Через три минуты компания иностранцев покинула строительную площадку, дружно погрузившись в свой «Landcrooser», который они осмотрительно оставили с другой стороны, возле рощи. Панкрат осторожно вышел из укрытия и направился к мотоциклу. В том, что он их не упустит, Суворин ничуть не сомневался. «Boy Racer» его еще ни разу не подвел. Не подвел и сейчас. Завелся с полуоборота. Панкрат вскочил на него, проехал немного. Затем, сделав четкий разворот на сто восемьдесят градусов, со скоростью самоубийцы направился за исчезающими вдали «гостями».