Чтение онлайн

Нельзя не заметить также, что часть атлантов, будучи и ранее не в силах воспринимать внушённую им Детьми Бога, но оставшуюся абстрактной для них идею единобожия – невидимого и вовсе неощутимого, но тем не менее где-то в непонятной для них форме существующего Творца всего сущего, никак эту свою сверхвласть над ними не проявляющего, но полного при этом Властелина всей Вселенной, – вскоре склонилась в сторону многобожия. И это тоже совсем не трудно понять: ведь громада горы Богов, возвышающаяся посреди острова, ещё хранила тепло, доброту и мудрость Детей Бога, каждый из Которых, в силу своих, безусловно, сверхчеловеческих способностей и возможностей, только что представал перед атлантами как всемогущий и всевидящий бог.

Мы должны помнить также и о том, что совсем недавно атланты делились на два-три десятка племён, нередко враждовавших друг с другом. Взаимные обиды и злоба, нейтрализованные потоком новых ощущений, на самом деле никуда не делись: как только исчезла могучая воля, увлекавшая атлантов в ежедневную радость новизны, связанной, впрочем, и с немалым напряжением сил и способностей, обиды вернулись – не в столь острой, как раньше, форме, вызывавшей межплеменные кровавые стычки, а как бы тлеющие до времени под золой.

Кроме того, то недовольство властью, что нам так легко себе представить и что делит общество минимум на две остро непонимающие друг друга части, тоже способствовало разладу в столь монолитной ещё недавно Атлантиде. Вспомним, как дети, оставшиеся без присмотра взрослых, отнимают друг у друга и делят игрушки – и ничего более для объяснения причин распада Атлантиды на два государства нам не потребуется.

Была, правда, ещё одна веская причина… можно сказать – самая веская из всех возможных причин, которые только может представить себе человек! Но она появилась несколько позже, а потому и увидим её мы несколько позже… Я бы мог, конечно, назвать её (причину эту) прямо сейчас, но это было бы не совсем честно, потому что сам я подошёл к пониманию её лишь в процессе развития моего романа с тайнами.

Пустота, возникшая внезапно, должна была обязательно заполниться, а для деятельности и для развития должен был появиться новый стимул. К глубокому сожалению, им стала вражда!

Посудите сами: если одни радуются отлёту, а лучше сказать – внезапному исчезновению астронавтов и славят долгожданную, как теперь говорят на каждом углу, свободу, а другие остаются верны, любят и искренне горюют по поводу неожиданного и непонятного разрыва, приведшего, как скажут позже, «к концу золотого века», – то лишь это одно способно сначала разделить общество на две половины, а потом и разбить его на две непримиримые партии с разной верой и идеологией.

А если эти новые противоречия – а мы-то знаем, насколько яростными они могут быть – оживят старые обиды и смертельную, как бывало, вражду, то и два независимых и остро соперничающих друг с другом государства могут возникнуть, как мы видим в нашей современной истории, единым росчерком пера. Тут и граница в виде горы Богов – естественное, делящее примерно пополам остров препятствие, и раньше тоже отделявшее восточные племена от племён западных, – получилась как бы сама собой. Нет, конечно, можно было бы поделить всю Атлантиду вдоль, а не поперёк, проложив границу километров на тысячу с лишком, или уж вовсе сделать всё по-современному, разбив её на десяток независимых государств, но не было тогда заинтересованных в таком дележе и в такой границе.

Гора Богов, делившая напоминавший своими очертаниями бумеранг большой остров, была ранее естественным ориентиром и рубежом, переходить который западным и восточным племенам было жизненно опасно. В те далёкие времена горная гряда, в которой гора Богов выделялась своими размерами, была весьма малопривлекательным и труднопроходимым местом, куда мало кого заносило. Теперь же, надо сказать, положение полностью изменилось, потребовав раздела по очень чётким границам. Дело тут, наверное, в том, что астронавты, имея прародиной планету с очень суровым климатом и с изобилием горных массивов и в дальнейшем расселяясь, как мы уже знаем, на полностью безжизненные, лишённые атмосферы планеты, научились в совершенстве обрабатывать любого вида камень, используя этот природный, имеющийся всегда в неограниченном количестве материал не только для строительства и монументального искусства, но и для производства разнообразных деталей машин и агрегатов, меняя для этого особым образом структуру горных пород.

Это искусство, которое алхимики нашей эры называли «философским камнем» и безуспешно пытались восстановить, астронавты передали атлантам, и теперь граница, проходящая по горному массиву, не могла не вызывать споры, но не до возникновения такой степени остроты неприязни, чтобы – вот так сразу – и палить друг в друга начать, и колоть, и резать, и душить, и бомбы взрывать. Тем более, что на континентах имелись неисчерпаемые ресурсы всех ископаемых. Значит, была для такой внезапно родившейся ненависти иная причина.

В соревновании образовавшихся при распаде Атлантиды на два государства двух разных госсистем изначально закладывается такой мощный потенциал, что развитие соревнующихся должно идти хорошим темпом и обеспечивать высокое качество всем протекающим процессам. Кроме того, в те далёкие времена весь земной шар было проще простого поделить на две половинки, как был поделён уже сам остров, и жить без забот и в своё удовольствие, то есть таинственным и невероятным совершенно образом получить снова – и уже безо всяких условий – райское существование. В нашем понимании рая – как безопасной, весёлой, полной разных удовольствий, а не тяжкого труда, жизни. Правда, надо заметить, что при всяком масштабном дележе возникает недовольство, как это ни странно, обеих сторон; и зависть отравляет после всю оставшуюся жизнь, если только не сыграет роль барьера при заключении сделки. И если с лёгкостью можно поделить какой-нибудь простой продукт, то как же поделить пополам целый континент? А все континенты… а моря и океаны? Да тут такая вырисовывается задачка, что легче стереть с лица земли друг друга, чем столько зависти в сердце своём поместить, и к тому же – понятное дело – на веки вечные.

Согласимся, что нам легко понять тех, кто считал: стоит только всем упасть на колени, воздев руки к вершине Горы или подняв их к небесам, и взмолиться о прощении своём и возврате всемогущих и всё ведающих Отцов своих, как тут же будут прощены они и вернутся времена абсолютной доброй воли и полной защиты. Понятны нам и их вначале недовольство открыто радующимися своей свободе соотечественниками, а потом и ненависть к ним как к основной причине исчезновения мгновенно переставшего быть ощутимо для них реальным абсолютного Добра, как к непреодолимому препятствию на пути возврата желанного «золотого времени». Впрочем, нетрудно понять нам и тех, кто считал, что с лёгкостью решит все свои проблемы и будет теперь жить исключительно в своё удовольствие и безо всякого наблюдения и указа свыше.

Тем, кто имеет перед собой пример крайнего антагонизма между Северной Кореей и Южной Кореей, не нужно объяснять, как можно заставить ненавидеть друг друга даже родных братьев и сестёр. Но всех поголовно жителей страны заставить стать полными единомышленниками тоже никогда не удаётся. Продолжая свободно общаться между собой, атланты и гиперборейцы прекрасно знали о происходящем друг у друга и о планах второй стороны на будущее, а это было крайне важно ввиду начавшейся на пустом месте бешеной гонки вооружений. Это взаимопроникновение в чужие намерения и планы не было тогда результатом разведывательной деятельности или чьего-то предательства. На заре развития человечества, только что получив от астронавтов нравственный закон, островитяне не умели ещё скрывать свои мысли, не понимали вкуса секретов и тайн, а потому вели игру в открытую.

Тут надо упомянуть ещё и о том, что гиперборейцы сумели сохранить у себя систему идеального социализма, введённую на острове астронавтами, а атланты, всё более склоняясь к культу свободы как основного своего божества и подчиняясь поэтому воле стихии и праву силы, сохранив лишь основы государственности, как поплавок в бушующем океане, ударились в авантюру предпринимательства. Нам нет, пожалуй, смысла углубляться во все перипетии их совместной жизни на острове, сразу же настолько поменявшей свои цели и смысл, что все их усилия теперь вели лишь к нарастанию того антагонизма между ними, который погубит их всех через три века непримиримой вражды и соперничества.