Чтение онлайн

Учитывая разницу в восемнадцать тысяч лет, явный приоритет и хорошо видимое нам преимущество Прометея, заключающееся в том, что его миссия на земле неоспоримо уникальна, вполне можно воздавать ему божеские почести; и было бы странно, если бы таких сект не существовало. Хотя легко тут можно заметить и то, что нам совсем нечем (кроме наших фантазий) погасить очевидную разницу между скудными сведениями о подвиге Прометея, данными нам в образах мифов, и Новозаветными описаниями прихода и пребывания на грешной земле Иисуса Христа, которые рассказаны там для нас как вполне реальные связные события, за исключением вызывающих всегда у маловеров большие сомнения чудес.

Но эта сжатость текста мифа, я думаю, нам уже хорошо понятна и ясен процесс сокращения романа, поэмы или повести, написанных ещё в Атлантиде, до всего нескольких абзацев из-за «выпаривания» из текста в процессе переводов и многократных переписок того, что – неизбежно – со временем становилось непонятным и по этой причине само по себе из него «испарялось». Тут надо помнить ещё и о том, что первичная запись мифов и легенд происходила после тысяч лет их изустной передачи друг другу – в те печальные времена, когда писать было не на чём, а искусство письма сохранялось только среди жрецов, которые и становились авторами этих устных пересказов романов, повестей и поэм, адаптируя их к восприятию своей паствы в той мере, какая оказывалась и народу понятна, и жрецам на тот момент особенно выгодна.

Однако из того, что этот послуживший основой мифа о Прометее текст (а нас интересуют только мифы и легенды, пришедшие к нам из той неимоверной дали) ужался до одно-двухстраничного, ещё не следует, что он потерял что-то в своём значении для понимания причин возникновения осознанной жизни на земле.

Без подвига Прометея, заключающегося во взятии им на себя всей полноты ответственности за возникновение новой разумной жизни на Земле, не было бы и последующего развития человечества. И неуместны будут тут упрёки, что он, делая это в соавторстве, естественно, со Всевышним, не создал нас лучше, чем мы есть на самом деле. Ведь мы должны быть особо благодарны ему за то, что он оставил нам радость самосовершенствования – самого увлекательного занятия из всех возможных на земле и единственного способа доведения людей до той степени морального соответствия Заповедям Бога, по достижении коей, утратив полностью повадки зверя, окажемся мы достойными выполнения грандиозных Его задач. Ну а любые попытки создания ещё какой-то религии – на основе нового толкования мифов и легенд – и поиски новых объектов для религиозного поклонения будут выглядеть полностью абсурдными после того, как мы с вами постепенно разберёмся во всех этапах созидающего нас и сейчас сложнейшего процесса, осуществляемого Высшей Силой.

Когда я несколько раньше написал о десятках тысяч астронавтов, летающих над известным нам островом, то намеренно оставил на потом уточнение того, сколько же их могло тогда летать не только над островом, но и над всей планетой, так как не хотел вот так сразу огорошить читателя настоящими масштабами этого полёта. Действительно, нам трудно себе представить, чтобы кто-нибудь из прилетевших Детей Бога отказался бы посмотреть на такое чудо, как Земля. А значит, десятки миллионов астронавтов могли, летая над всей Землёй, повторять в едином восторженном порыве: «Бог! Только Бог мог создать такое чудо!» И теперь нам ещё легче себе представить, как Слово о Боге раздавалось тогда над всей планетой одновременно.

Но почему тогда в древних текстах говорится, что Слово летало над тёмными водами, и почему вообще «темнота» так навязчиво и плотно ассоциируется с нашим земным началом? Я думаю, читателю уже вполне понятно, что имелось в виду отнюдь не отсутствие напрочь в то время нашего светила или же просто тёмное время суток, а подразумевалось тут таинственное и непонятное отсутствие всякой тяги к познанию у местных жителей, напоминавших (повторю ещё раз!) издали – самым удивительным образом – самих астронавтов. И, может быть, эта схожесть была задумана и воплощена Богом именно для того, чтобы побудить астронавтов, поборов в себе любые сомнения, заняться рискованными земными преобразованиями? А возможно и для того, чтобы показать обиженным на Него за эту земную на них карикатуру – «несогласным» с Ним, – что это самое «чуть-чуть», которое будет всё время ускользать у них из-под пальцев, может дать им только Он? Мне же кажется, что, несмотря на крайний пессимизм, внушаемый нам сложившейся на сегодняшний момент ситуацией, наш нравственный взлёт в будущем вполне возможен и что именно этого взлёта – необходимого для продолжения эксперимента и обусловленного и нашей волей, и нашими усилиями, – ждут от нас с большим нетерпением и надеждой Всевышний и астронавты.

Ввиду полной инертности, косности и нежелания меняться «темноты» пришлось начать с того, что являлось по своей сути тончайшей генной инженерией. Причём одновременно занимаясь не только устранением в организмах дикарей странных препятствий и преград, блокирующих развитие их интеллекта, но и преобразовывая растительный мир – достаточно, впрочем, разнообразный, но совсем не пригодный по своей урожайности для прокорма будущих миллионов, а потом – и миллиардов людей. Одновременно с этой шла работа по приручению некоторых необходимых человеку в быту домашних животных, обучению вчерашнего дикаря и полного тупицы и привитию ему сноровки в крестьянском труде и ремёслах; а кроме того – особый упор Детьми Бога делался на то, чтобы ученик получал радость от их похвалы за хорошо выполненное задание.

Контакт у первых разумных людей и астронавтов был тогда прямой и полный, и благодаря этому мы знаем в общих чертах, как они выглядели, изображая их в виде ангелов, архангелов и серафимов; но точные изображения через такую бездну времени, войны и почти полное двойное самоуничтожение до нас не дошли. И недаром они от нас скрыты: тонкость чувств и ранимость не позволяют им открыться нам, не изжившим ещё до сих пор расовые и сословные противоречия, насмешки и ненависть к другим – просто внешне непохожим – людям. На что же тут могут рассчитывать иные, высшие существа, для которых подобные чувства и поведение просто неприемлемы?

Земные дикари, издали так напоминавшие астронавтов, оказались (при попытках обучить и развить их) полной и, как были уверены многие астронавты, намеренно задуманной и воплощённой Богом-Отцом им противоположностью.

Если вся жизнь Детей Бога, в полном соответствии с замыслами Отца их, нацелена на познание и воплощение его в конкретный результат – абсолютное совершенство, то земной вчерашний дикарь норовил плотнее набить желудок и завалиться затем под куст, с кем-нибудь за компанию, для интереса. Эта полнейшая, весьма нарочитая даже им противоположность должна была, возможно, послужить намёком астронавтам на некоторую излишнюю строгость их рафинированного бытия, резко контрастирующего с животными радостями, испытываемыми вчерашними дикарями в их повседневной жизни. Но, может быть, это вовсе и не намёк на это и вовсе не карикатура на их затаённые желания, что могло вызвать у них недоумение и обиду, а – воплощение в жизнь планов Творца: таким образом разнообразить новыми отношениями, сложными, даже кажущимися вначале едва ли разрешимыми задачами и достаточно жаркими спорами жизнь Своих Детей, чтобы этой новизной отвлечь их как от невольно вызывающего грусть однообразия мёртвых бескрайних пространств Космоса, так и от ещё одной вечной проблемы – невозможности проникновения в глубины Его Замыслов.

Поэтому процесс никак не мог пойти так легко, как в песне, и подарить Детям Бога ту особую радость, намёк на которую мы видим в древнем мифе о Пигмалионе. На все попытки просветить её «темнота» отзывалась такой неподатливостью, что приходилось менять подходы и изобретать варианты, которые раньше и в голову бы не пришли. Чтобы не тратить чрезмерно много времени на проверку действенности различных методик и подходов, изолируя каждого преобразуемого ими дикаря на длительный срок, пришлось применить гипноз, что сейчас сказывается отрицательно, так как чересчур легко поддаются внушению как отдельные люди, так и толпы. Нанесение индивидуального кода на ладони рук людей избавило астронавтов от лишних хлопот и потери времени на частые сложные исследования, необходимые в связи с тем, что генетическая совместимость вступающих в брак определяла будущее их потомков, в случае если они были впоследствии послушны зову крови, не имели вредных привычек и наследственных заболеваний, не предавались пороку, не подвергались воздействию ядохимикатов и так далее, – то есть были осторожны и вели здоровый образ жизни, что удаётся (увы!) не всем.

Размышляя о явно нарочитом (карикатурном, как считало большинство Престола!) противопоставлении земных дикарей и астронавтов, которое было задумано и воплощено на Земле Богом и которое никак нельзя было поэтому посчитать чем-то случайным, нельзя нам сбрасывать со счетов и вероятность появления обусловленных миллиардами лет одиночества в бескрайней Вселенной сомнений у некоторой части вечных странников в том, что их божественная природа должна навечно оставаться единственным вариантом происхождения разумной жизни во Вселенной и что, стало быть, возможно (не зависящее от Его Воли и обусловленное уже лишь их желанием) появление разумной жизни на некой планете Икс.

И хотя подавляющее большинство присных считало такие «сомнения» полным бредом, но всё-таки сомневающихся можно понять, учитывая миллиарды лет освоения космоса и неизбежное (и навсегда!) удаление от родной планеты – полный отрыв от корней, так сказать. Кроме того, не могло не сказаться высочайшее развитие науки и техники, наряду с полной самостоятельностью действий дающее уверенность в собственной исключительности, что само по себе не может не быть признано абсолютной истиной, но неизбежно ведёт к некоторому завышению самооценки.