Чтение онлайн

– Как будто мне есть дело до какого-то ничтожного человека .

– В ту ночь он ночевал в номере мотеля с другой девушкой. Бросил меня на танцах. Тете Нелл пришлось заехать за мной. И поверь мне, не было ничего более унизительного, чем появление тети Нелл в халате, угрожающей вышибить дух из моего кавалера .

Он усмехнулся над этим.

– Я бы убил его .

Он не потрудился взглянуть на меня, все еще глядя в окно.

– Убил его за то, что он бросил меня?

– Нет. За то, что вообще спросил тебя .

Я уставилась на него в ответ, карета внезапно стала слишком маленькой. Мое платье было слишком тесным и горячим для тепла, которое окутало меня.

– Вы - сплошная загадка, мистер Ван Круа .

Его пристальный взгляд вернулся ко мне, пожирая меня одним взглядом.

– А вы досадная помеха, мисс Рейвеншоу .

3 9

ЛЮСТИНА

– В этот день я и любовь нашего Святого Отца обращаемся к вам, добрые люди, с большой настойчивостью. Молодой человек пропал без вести, и его мать боится, что с ним могло случиться.

Епископ Венейбл стоял за кафедрой во дворе монастыря, где собралась толпа. Пальцы обхватили край резного дерева, он говорил с жаром, его глаза, казалось, были устремлены на Люстину. Он уже провел с ней дни инквизиции в поисках Драйстана, во время которых она держала язык за зубами, даже когда он применял небольшие наказания.

– Я верю, что среди нас есть убийца .

Толпа ахнула от его обвинения, и он поднял руку, чтобы успокоить их.

– Тот, кто стоит лицом к лицу с судом нашего праведного Святого Отца, чтобы он, или она, не набрался смелости выйти вперед и признаться в местонахождении молодого Драйстана. Его мать, как милостивый и благочестивый пример нашего милосердного Господа, попросила, чтобы не было наказания для того, кто разглашает состояние мальчика. Я клянусь, что исповедники будут защищены, их достоинство будет поддержано .

– А как насчет награды?
– крикнул кто-то из толпы позади Люстины.

Глаза епископа горели злобой.

– Просит ли Господь награды, когда Он дарует милость твоей душе?

– Я предложу награду.- Лорд Прецепсия выступил вперед и повернулся лицом к толпе.
– Для всех, у кого есть информация

это может помочь в задержании преступника .

Люстина проследила за взглядом старшего Ван Круа туда, где барон стоял рядом с ним, его лицо было холодным, лишенным эмоций.

После того, как она покинула подземелье, услышав крики, Люстина наблюдала, но ни барон, ни Драйстан так и не появились.

Всего несколько дней спустя она заставила себя исследовать ту ужасную комнату, где она боялась того, что все еще находилось в ее стенах, но там не было никаких признаков Драйстана. Ни единого намека на то, что он когда-либо был ранен.

Открытие, которое поставило ее в такое же замешательство, как и епископа.

– Ведьмино отродье!

Другой голос из толпы прервал размышления Люстины, и она обернулась, чтобы увидеть пожилую женщину с красным от презрения лицом, указывающую на нее.

– Только она могла совершить такое так, чтобы никто этого не увидел!

Несколько звуков согласия от других послали волну паники по девушке, и она перевела взгляд на епископа.

Высоко подняв подбородок, он уставился на нее свысока, его губы подергивались от того, что она расценила как чистое высокомерие.

– Я могу заверить вас, я приложил все усилия, чтобы раскрыть правду. Ее темная и обманчивая природа не может соперничать со славой и неизмеримым светом нашего Святого Отца. Однако, если будет доказано, что она вводит нас в заблуждение, она будет страдать от невообразимых последствий .

Во дворе монастыря Пенташ Аурелия принесла два угла покрывала для кровати Люстине, которая сложила его, прежде чем положить в корзину для белья, стоявшую на траве.

– Постарайся не думать о них слишком много .

Она, как и Пенташ Мария, была доброй с того дня, как Люстина прибыла в монастырь, воплощая милосердное мышление, которое она считала добродетелью.

– Думать о ком?

Люстина сняла еще постельное белье с бельевой веревки, быстро свернула его и положила в корзину.

– Жители деревни. Они простые люди. И они, конечно же, не знают вашего добродушия. Если бы они это сделали, я подозреваю, что все были бы в восторге от твоих восхитительных сырных пирогов, как и все мы.

Она усмехнулась, бросая еще одну сложенную простыню в корзину.

– Если бы только сырные пироги могли стереть осуждение из их глаз, я бы пекла их каждый день .

Аурелия вздохнула, сочувствие на ее лице было таким искренним, как будто она разговаривала с самой преподобной Матерью, а не с дочерью жалкой грешницы.

– Когда-нибудь они увидят тебя по-другому. Тебе предназначено что-то хорошее, мой милый друг .

– И вы слишком добры.

Улыбка на лице Люстины исчезла, когда она увидела дверь, ведущую в подвал, видневшуюся вдалеке, как темная грозовая туча.

– Пенташ, могу я тебе кое-что показать?

– Конечно. В чем дело?

Сама мысль о том, что она хотела показать ей, вызвала тошноту в животе девушки.

– Внизу, в подвале. Это, пожалуй, самое ужасное, что я когда-либо видела .

Брови молодого пенташа сошлись на переносице.

– Комнаты, в которые нам не разрешено входить .

Отвернуться - это все, что могла сделать Люстина, чтобы избежать того, что наверняка вызвало бы разочарование в глазах ее подруги.

– В мои намерения не входило рисковать там, но я это сделала. И ... то, что я увидела...

– Покажи мне.- Решительный тон Аурелии подчеркнул уверенный взгляд в ее глазах, когда она кивнула.
– Я хочу посмотреть .

Оглядев двор, я увидела только Пенташ Марию, складывающую белье на противоположном конце бельевой веревки. Пентроши ушли на свою послеполуденную литургию, и больше никого не было видно.

Кивнув, Люстина повела Аурелию к двери.

– Куда вы двое направляетесь?
– Спросила Мария, трусцой пересекая двор, ее халат развевался по грязи, в то время как длинное, расшитое бисером распятие подпрыгивало у ее бедра.
– Подождите меня!

Приложив палец к ее губам, Аурелия призвала ее к тишине, и когда Мария наконец догнала их, она понизила голос и спросила:

– Почему вы стоите у двери в подвал?

– Люстина хочет нам кое-что показать , - отрезала Аурелия приглушенным тоном.
– Говори потише .