Чтение онлайн

— К сожалению. — Осмотрев ладони, Эддард степенно кивнув, подхватил трость неторопливо поднялся с колен и пойдя пару шагов присел на торчащее из земли корневище огромного высящегося в центре поляны дуба, запустив руку в поясную сумку и достав из нее кипу плотно сшитых жильной нитью плотных пергаментных листов извлек из расположенного в рукаве куртки потайного кармана свинцовый карандаш.

— К сожалению мир несправедлив. Кто-то получает наследное дворянство, а кто-то, обладающий родословной уходящей корнями к самим истокам империи, лишается права передать свое имя детям. Это… прискорбно.

— Да что вы себе позволяете! Я не дам какому-то там…

— Заткнись, барон. — Глухо буркнула сидящая у колеса телеги великанша и расправив лежащий на коленях кусок ткани задумчиво вытянула губы трубочкой. — Духи говорят, что ты сейчас можешь сказать много чего лишнего и мне придется преподать тебе урок вежливости. Книжник наш гость. Не задирай его.

— Я не… — Коротко глянув на сверлящую его взглядом дикарку, юноша нахохлившись скрестил руки на груди и отвернулся.

— Мы ехали в город. Почти добрались до Стены, когда все началось — Серебряным колокольчиком разорвал сгустившуюся над лагерем напряженную тишину голос Майи Кирихе. — Новости оказались… пугающими. Толпы безумцев. Пускающие пену изо рта, пляшущие на улицах, пожирающих свою собственную плоть, распевая церковные гимны. Матери бросающие младенцев в огонь. Отцы с хохотом сжигающие своих сыновей за живо… Говорили предместья в огне. Солдаты пытались навести порядок, но половина из них тоже заразилась, и улицы превратились в бойню. Цех медикусов отправил своих людей на помощь, чтобы разобраться, что именно произошло и помочь раненным. Но после того как большую часть из них убили, старшего разорвали конями, а его голову насадили на пику… — Оправив едва заметные складки буквально сияющего белизной, казалось мгновенье назад выстиранного и выглаженного горячим утюгом платья женщина скорбно поджав пухлые губы покачала головой. — Говорят в Ислеве тоже беспорядки, а безумие ширится словно пожар. Поэтому мы и повернули сюда. К Чернолесью.

Эддард невольно залюбовался женщиной. Отрекомендовавшаяся травницей Майя Кирихе была красива. Красива невероятно, сногсшибательно, преступно. Тонкая девичья, фигура, чувственные губы, белая без единого изъяна кожа, и огромные, кажущимися бездонными пропастями в весеннее голубое небо глаза. Все в ней дышало спокойствием, беззащитностью и каким-то до боли домашним уютом.

Интересно, что она делает в такой кампании? Клейменый преступник и северянка без знаков клана. Что может такая как она делать здесь? Женщине с подобным воспитанием и внешностью, более пристало бы прогуливаться по саду небольшого поместья, а не сидеть здесь посреди леса… В кампании молодого дворянина…

Коротко глянув на обиженно сопящего на тюках Августа, Абеляр невольно улыбнулся.

Молодого и богатого. И без клейма отступника

Поудобней перехватив карандаш Эддард принялся сосредоточенно чертить первые черновые наброски. Сейчас это было важно. Перенести на пергамент первые впечатления, пока глаз не запылился. Потом он дополнит картину.

— Ислев не пострадал. Город закрыл ворота. Как и заставы вала. Легионы уже установили карантин. Отсекли ту часть предместий, и пару сел где творится непотребство. Насколько я знаю на легион зараза не распространилась. Заболели только те кто праздновал день урожая.

Линии ложились легко и непринужденно, верный признак того что он все делает правильно.

Прихватить полутень, стремительность движения. Да. Именно так.

— Больше похоже на потраву чем на болезнь. Но медикусы считают иначе. Как и бургомистр-протектор. Так что никого не впускают и не выпускают. Стреляют из арбалетов во всякого, кто подойдет к границам ближе, чем на пятьдесят шагов. Перекрыли ручьи и каналы. Даже птиц сбивают. Объявили, что будут держать кордон шесть седмиц… Пока… Ну вы понимаете… А потом двинутся в селения и выжгут то, что останется. Те, кто не поддался безумию…

А здесь дефиниция мышц более выражена. И линия спины, да вот так, чуть-чуть подправить…

— Им… просто не повезло. Империя давно научилась справляться с мором…

— Какой стыд… — С каменным выражением лица покачала головой красавица.

— Сильный сейд. — Сплюнув через плечо, великанша с нескрываемым подозрением взглянула на пасущуюся поодаль лошадку, и покрутив в руках медную иглу принялась только в одном ей ведомом порядке сшивать, бывшие видимо недавно частью тента фургона, разложенные на коленях куски ткани. — Чтобы стольким головы заморочить нужно, быть очень сильным колдуном. — переглянувшись с явно напрягшейся травницей горянка пожала плечами. — Или богом каким.

— Скорее всего, в этом нет магии. — Немного подумав изящно качнула головкой Кирихе и перебросив за спину упавшую на плечо тяжелую вдовью косу помешала побулькивающее в котелке, остро пахнущее рыбой и пряными травами варево. Каждое движение травницы было выверено и наполнено гармонией. Словно она не готовила похлебку, а танцевала некий сложный и чувственный танец. — Весенняя ярмарка. Возможно, хлеб был заражен чертовыми рожками.

Какая все же красавица. Сияет как брильянт в навозной куче… А ты дурак если тебе в голову лезут такие мысли.

Одернул себя Абеляр и снова сосредоточился на наброске.

— Зима была не голодная. — С сомнением протянула горянка и совершенно бесстыдным образом запустив руку под плед начала шумно чесаться. — Зараженное зерно молоть только с большой голодухи будут.

Перехватив взгляд Эддарда великанша оскалилась.

— Вляпалась утром в крапиву. Теперь чешется сил нет. В баню бы…

— Эти бесовы селяне. — Сидящий на мешках с кислым выражением лица Август оправив засаленный, покрытый пятнами пота воротничок рубахи, громко сглотнув слюну, рассеянно поскреб ногтями расчесанное до крови предплечье, запустил руки в слипшиеся неопрятными кудрями давно не мытые волосы и испустив тяжелый вздох нервно скрипнул зубами. — Грязное мужичье. Они нас на постой не пускают. А их староста, совершенно невоспитанный хам…

— Разумно осторожен, я бы сказала К тому же, он все-таки согласился нам помочь. — Перебила юношу травница и отложив деревянную лопатку запустила руку в поясную сумочку. — Держите, барон. — Протянув Августу зажатый между тонких пальцев небольшой грязно-коричневый шарик, женщина сочувственно улыбнулась. — Помните что делать? Не глотать. Разжевывать медленно. Пока не растает.

— Благодарю. — Неожиданно улыбнувшись и как-то раболепно кивнув цу Вернстром, поспешно выхватил из рук Кирихе маслянистый окатыш, запихнул его в рот и принялся жадно жевать.

— Гвоздика, прополис, мед, и еще кое-что. — Заметив удивление Эддарда пояснила женщина. Я не лицензированный медикус, но имею неплохой опыт врачевания. Не только скотину пользовать умею.

— Кое-что, это выпаренное маковое молоко. — Недовольно скривила губы великанша. — Южанская дрянь, которой потравили половину моего народа. Барон ее уже месяц каждый день жрет. Потому и дерганый такой. Как по мне, так надо это прекращать, пока он совсем к зелью не пристрастился. А головную боль и бессонницу можно и перетерпеть.

— Да что ты знаешь о боли? — Раздраженно оскалился Август и еще яростней задвигав челюстями отодвинулся от дикарки подальше.

— Действительно. — На лице северянки не дрогнул ни один мускул.

— Я постепенно снижаю дозу. — Примирительным тоном произнесла Майя и с смущенным видом улыбнувшись Эддарду беспомощьно развела руками. — Извините, господин цу Абеляр. Волею судьбы мы уже стали почти как семья, а потому и ругаемся как семья…

— Ага. Точно. Та еще семейка. — Раздраженно фыркнула великанша и аккуратно спрятав иглу куда-то в недра пледа, вытянув руки продемонстрировала всем желающим нечто напоминающее сачок для рыбы с приделанной к нему путаницей матерчатых ремешков. — Вот. Это для скотины. Чтоб к морде привешивать и зерно засыпать.