Переселение душ
Шрифт:
Но это, так сказать, литературный перевод. Буквально же их фразу можно перевести так: «…неужели он как блудницу сделает ее?» И здесь, по мнению мудрецов кабалы, содержится пророчество. Ведь Шхем своим поступком провоцирует, что в следующем воплощении, в роли Козби, ей придется принять роль блудницы и соблазнительницы.
Итак, она – Дина, униженная, превращенная в жертву насилия и в наложницу, опущена со своей первоначальной блистательной ступени и даже рождена в новой жизни нееврейкой.
Он – Шхем, возвышенный близостью с Диной и «прилепленностью» к ней своей души, кажется прочно стоящим на высоте своего социального и духовного статуса. Но на самом деле он еще так некрепок и так легко может упасть.
И в тот момент, когда роковое свидание, наконец, происходит, у этих мужчины и женщины две возможные дороги. Он, ослепленный внезапно вспыхнувшей страстью, может подождать, пока она примет гиюр, и тогда они соединятся законным образом и помогут друг другу. Он ей – в искуплении страданий, она ему – в исправлении ошибок.
Или же все обернется худшим образом: новой запретной связью и новыми смертями.
В реальности, как мы уже знаем из текста Торы, был воплощен второй сценарий. И не потому, что у Зимри и Козби не было свободы выбора. Конечно, она была, ведь Б-г никогда не посылает людям испытаний, которых невозможно выдержать.
И, тем не менее, как оказалось, Шхем рано клялся на Высшем Суде, что им двигала любовь к истине, а его новый роковой поступок лишь подтвердил опасение судей, что он может пренебречь Торой из-за плотской страсти.
Но почему был наказан не только он, но и другие люди – представители колена Шимона? 24 тысячи человек пали жертвой внезапной смертоносной эпидемии. Чем провинились они?
Из рассказа Торы мы узнаем, что это были те, которые подобно Зимри, не выдержали испытания развратом и идолопоклонством. Они, правда, не осмелились грешить в священном стане Израиля, а делали это на чужой территории, и, тем не менее, их конец был горек и молниеносен.
И это – естественно, ведь в их телах жили души тех самых 24 тысяч обитателей Шхема, которые тогда помогали своему предводителю в его преступлении, а сейчас одобрили его же в его новом воплощении и новом грехе. Они стояли перед тем же самым выбором: мораль Торы или порочное желание. И они точно так же проиграли, уже во второй раз.
Что же теперь? Перелистнем страницу, увлечемся новыми яркими событиями в истории еврейского народа и забудем происшествие в Шиттиме и всех пострадавших там? Да, пожалуй, пока очередной сюжет своим призрачным, но настойчивым сходством с предыдущими не навеет нам смутные воспоминания о тех, кто так и не совершил свой подвиг и так и не достиг счастья.
И это обязательно произойдет, ведь мир должен стать прекрасным и гармоничным, а душа каждого из его обитателей должна достигнуть блеска и величия. И именно такое задание получили души Зимри, Козби и 24 тысяч заблудших в Шиттиме. Так было решено на очередном заседании Высшего Суда. Надо было только подождать немного, пока наступит подходящий момент.
Глава 6. Немного математики – 3
С того момента, когда евреи закончили свои сорокалетние блуждания по пустыне и овладели землей Израиля прошло около полутора тысяч лет. Совсем иные одежды были в моде, совсем иные наречия звучали, совсем иные заботы тяготили жителей святой земли.
Евреи уже пережили разрушение второго иерусалимского Храма, лишение собственной независимости, десятилетия убийств и издевательств, которыми ознаменовали свое вторжение в Израиль римляне – посланники «новой» и «просвещенной» цивилизации.
Заведенные ими порядки были призваны не только подчинить непокорных иудеев, но и лишить их культурной самобытности. Вот почему изучение Торы и преданность ее идеалам были в глазах завоевателей основной проблемой, мешающей лаконичному превращению очередного народа в очередного безликого вассала.
Почти каждый из римских императоров того периода внес свое суровую лепту в достижение этой цели. Кто-то был менее жесток, кто-то был готов утопить святую землю в еврейской крови. Делали они это, правда, как правило, дистанционно, передав соответствующие полномочия в руки наместников, или, как это звучало по-римски, прокураторов.
Их было 14, но нас будет интересовать только один из них, третий по счету, которого звали Анней (или Тиний) Руф – в еврейском традиционном произношении Турнус Руфус.
Если верить историкам, правил он недолго – всего 3 года (с 12 по 15 гг. н. э.), но успел сотворить много зла. Самые страшные пытки, которым подверглись самые великие из еврейских мудрецов того поколения, были его рук делом.
Особенно же Руф ненавидел одного из столпов иудаизма – раби Акиву [31] . Тому было несколько причин. И та, что авторитет раби Акивы был для евреев практически непререкаем. И та, что раби Акива без страха и с особой гордостью действовал вопреки римскому приказу, категорически запрещавшему всякое распространение еврейского учения. И та, что раби Акива неизменно побеждал в диспутах, которые Руф периодически устраивал, поднакопив хитроумные, как ему представлялось, аргументы, с целью опровергнуть логическую стройность и моральную ценность Торы. Вскоре ко всем этим причинам прибавилась и еще одна.
31
Раби Акива – один из величайших еврейских мудрецов. Родился в начале 1-го века (по н. л.) и прожил 120 лет. Происходил из семьи геров. До 40 лет был пастухом и малограмотным человеком. В него влюбилась дочь его работодателя – Рахель, которая поставила условие: она создаст с ним семью, если Акива пойдет изучать Тору. Они поженились, и он начал обучение с азов. По прошествии нескольких лет отправился к великим учителям того поколения, а через 24 года вернулся, приведя с собой тысячи учеников. С 80-ти до 120-ти лет раби Акива был главным Учителем Торы своего поколения, а через плоды своих трудов – и всех последующих поколений. Именно раби Акива предложил революционное по тем временам решение: оформить и записать все основные аспекты Устной Торы, что было сделано впоследствии его учениками и учениками его учеников.
После очередного проигрыша в очередном словесном состязании, Руф был особенно мрачен. И тогда придти ему на помощь решила одна из самых прекраснейших женщин – его жена Руфина.
Она разработала весьма коварный и, как ей казалось, беспроигрышный план посрамления прославленного раби и приступила к его исполнению.
Замысел заключался в том, чтобы подорвать в глазах народа авторитет раби Акивы в качестве высокоморальной личности, достойной подражания. Для этого красавица Руфина надела свои лучшие одежды и украшения, умастилась благовониями и отправилась к раби, надеясь поговорить с ним с глазу на глаз и околдовать его своими чарами и соблазнить. И когда после этого (а то, что это произойдет, у Руфины не было ни малейшего сомнения) евреи узнают, как осрамился их пожилой и доселе кристально нравственный мудрец, они уже не будут больше преданы ни ему, ни его учению.
Задумано – сделано, и в один прекрасный день (или, может быть, это был вечер) она предстала перед раби Акивой во всем ослепительном блеске своей красоты.
Надо сказать, что она ожидала любой реакции, от беспрецедентного восторга до бурного умопомешательства. Но ей и в голову не могла придти то, как на самом деле отреагировал мудрец на ее внезапное появление. Он же посмотрел на нее, а затем поочередно сплюнул, заплакал и, на последнем этапе, рассмеялся.
Руфина чуть было не отпрянула в замешательстве и не бросилась в бега, но удержалась и осталась: и потому, что благородный облик раби ее чем-то покорил, и потому, что ей было очень любопытно узнать подоплеку его странного поведения.
«Почему ты это сделал?» – спросила жена прокуратора. И раби Акива не замедлил с ответом. Он объяснил, что сплюнул из-за отвращения к грехам своего собственного прошлого. Заплакал он, потому что ему стало безумно жаль, что такое прекрасное творение, как эта женщина, служит силам зла и что рано или поздно, когда сначала старость и болезни, а потом и смерть и разложение полностью обезобразят ее дивное тело, не останется на свете никакого следа от ее пребывания. Ведь след этот, отпечаток в человеческой памяти, можно заслужить только добрыми делами, а ее жизнь наполнена не ими, а бессмысленной суетой, пустотой и эгоизмом.