Чтение онлайн

– Меня вражеские трупы не волнуют. Но, чтобы все мои бойцы были в зиму должным образом обуты. Понял?

– Обижаете, у меня давно запасец имеется. Вот, к примеру, ваши ботиночки, скоро уже из фасона выйдут, так сказать. А яловые сапожки с войлоком уже для вас имеются.

Карп усмехнулся:

– Да, хохол, ты на своем месте.

– Хозяйской жилки у меня не отнять, и комсостав уважаем.

Часовой со склада исчез. Мужики грузили из сараев инструментарий Ларика. Про консервированные немецкие колбаски, сигареты и шнапс с немецкой аккуратностью сложенные в доме тоже не забыли. Тем более что хозяин дома не возражал. Так же погрузили четыре мешка картошки и фанерные короба с яблоками. Накануне прошел сильный дождь, почва размякла. Проехав по лесу километров двадцать увидели, что перегруженная телега за собой оставляет заметный след на земле. Перед сходом с грунтовки бульбу, а так же часть консервов разложили по торбам и мешкам, понесли провизию в руках. Облегченные подводы перестали оставлять колею. Сами бойцы, как обычно, для маскировки своих следов обмотали обувь тряпьем.

Карп шел вместе с Одиноковым, одной рукой он держал на половину заполненный картофелем мешок через плечо, в другой была заграничная сигарета, которую тот со смаком потягивал.

– Ты, Макар, ничего не рассказываешь мне о последней встрече с подпольщиками.

– А нечего рассказывать, – как-то с тоской сказал тот. – Поблагодарили за взорванные эшелоны, участников пообещали представить к наградам. А мой вопрос ни как не решается.

– Что за вопрос?

Тут Макар Иванович, пользуясь временем на долгую дорогу, рассказал новому командиру и, как он уже считал, близкому другу свою историю. От услышанного Ковригин остановился, притушил слюной окурок, пихнул его в мешок, который перебросил на другое плечо и продолжил путь.

– Твое умение надо использовать, а не тянуть пустую волынку. Когда с ними следующая встреча? – поинтересовался командир.

– Они не назначили. Сказали еще, что тринадцатая и пятидесятая армии еле сопротивляются. На некоторых участках фронта наши войска удалось рассечь. Город скоро будет захвачен. И куда мне деваться?

– Нам надо самим, напрямую, наладить связь со «Сталинцем» и подпольем для чего следует обзавестись радиостанцией. Переправим тебя в тыл, мандат имеешь. А долго собаку подготовить для такого дела?

– Не быстро. У меня в Москве сейчас девять овчарок, готовых к делу. Немного повторить надо, они чуть поотвыкли. Как бедняжки там? Люди голодают, а уж псы…. Родители мои, конечно, найдут чем их прокормить. Но представляешь, девять здоровых овчарок? Все время переживаю.

– Дела.

– Кстати, подпольщики сказали, что в лесах сейчас полно наших разрозненных мелких воинских частей. Причем, вполне боеспособных.

– По возможности будем объединять. Нам советскую власть держать на огромной территории надо, люди очень нужны.

– Ты серьёзно?

– Конечно.

– Я, пожалуй, с тобой останусь. К черту собак.

– Не имеешь права. Олег при тебе рассказывал, как стало сложно подрывать составы. А собачки дело, почти, безотказное. Кстати, передай всем приказ, чтобы включали смекалку на новую хитрую детонацию заряда при подрыве эшелонов. Маленькие Кулибины есть в России всюду и у нас имеются.

– Великанов за день до ранения Большакова говорил тому, что видели небольшой мост через Снежеть. Там вагончик для охраны стоит, а в нем радиостанция есть.

– Численность охраны моста? – тут же, по-деловому, уцепился за известие командир.

– Это его надо спрашивать.

– Зови.

– После. Уже почти приехали. А ему еще на рассвете за пленными идти.

Когда подвода въехала в лагерь и бойцы стали переносить груз под навесы, Ковригин приказал Давыдову и Селезневой приготовить полноценный ужин. Следуя к себе, он позвал Великанова в командирской закуток.

На лощеном листе немецкой тетради при тусклом свете керосинки могучий партизан рисовал сначала схему охраны моста и потом места его расположения. Мост деревянный, но добротный, так как сложили его в мае 1941 года, аккурат перед самой войной. По имеющимся данным стратегического значения он не имел. Однако, по словам разведчика, по мосту активно перемещались соединения немцев, включая тяжелую бронетехнику. Охрана в виде пулеметных гнезд по стандарту располагалась перед въездом и выездом, плюс шесть часовых пешего порядка.

– С нашей стороны, – сбивчиво говорил Великанов,– и стоит эта бытовка деревянная. На столе мы отчетливо видели радиостанцию. За шторкой ее не видно, но фрицы окошко приоткрыли проветрить помещение. В вагончике том, свободная смена отдыхает и два их мелких чина сидят.

– Сколько получается общая численность охраны моста?

– Два пулеметных расчета, часовые. Умножаем на две смены, плюс два ефрейтора. Выходит двадцать шесть человек, положив в рот кончик карандаша, подсчитывал Олег.

– Стало быть, на самом деле нужный для фашистов мосток. Коли охрана такая.

– Метров пятьдесят длиной. В те дни, там столько этой нечисти проезжало, что и охрана не нужна была.

– Придется и нам проехать. Ты давай, дружище, после ужина с парнями отдыхай, завтра у вас работка праведная.

– Вы б не ходили без нас, порезвиться охота.

– Куда мы без тебя, придется еще разведку проводить, вдруг что изменилось. А резвиться, Олега, еще долго придется, не один год. Ты кем до войны был?

Богатырь потупил глаза.

– Честно? – спросил он.

– Ну конечно.

– Поваром.

Поликарп засмеялся:

– Ах, ты, засранец, мы тут маемся со стряпчими. А он подготовленный специалист.

– Я никогда эту профессию не любил. Просто, в Архангельске, где я жил, поварское училище находилось напротив моего дома. Да и по специализации я кондитер.

– У тебя семья-то есть?

– Как не быть? И жена, и дочка в наличии.

– Эвакуировались?

– Уехали к родным в Петрозаводск, а его финны захватили. Зря укатили, Архангельск-то устоял. Голодают, наверное. На Белом море круглый год рыбы полно, а в Карелии если охотника в семье нет, то зимовать туго.

– Ступай, я сохраню твою профессиональную тайну. В Карелии речной и озерной рыбы много.

С инструментом строительство пошло споро. У Иллариона появилось несколько бывалых в строительном деле помощников. Вечером командир в прекрасном настроении принимал новую землянку. Была видна рука специалиста, строение просторное, в три наката. Тут на двор въехали четыре сдвоенные подводы с бревнами и вошли пленные советские солдаты, которых привел со своими людьми Великанов. Ковригин, обстукивая накаты землянки, сказал:

– Баня будет попозже, а тут сколотите нары, и будут они жить, – указал он рукой на обессиленных и голодных соотечественников. – Хоть и темнеет, все равно, сводите их к источникам. Надо им малость помыться. Потом ужинаем и всем спать. В семь утра общее построение.

Отряд «Мститель» увеличился на семнадцать человек. Трое из освобожденных великановцами военнопленных были заурядными уголовниками, и в отряд идти отказалось, выбрав вольную жизнь, остальные с радостью влились в ряды борцов с захватчиками. На общем построении командир с каждым из вновь прибывших лично знакомился. Они все оказались бойцами одной стрелковой роты. Кадровых военных не было, мобилизованные, и наспех обученные по курсу молодого бойца, сугубо штатские мужички. Карп решил произнести небольшую речь: