Чтение онлайн

– Задача наша не только гитлеровцам здесь жизни не давать, но и соблюдать правила и устои Советской власти, которую никто не отменял. Не будем взирать на временные неудобства. Красная армия должна знать, что у нее не один, а два тыла, по обе стороны линии фронта. И жители оккупированных территорий должны иметь защиту. Мы обеспечим согражданам такую защиту.

– Так, что особо ничего не изменилось мы, как жили в СССР, так и продолжаем жить. У нас в отряде украинец есть, белорусы, даже азербайджанец имеется, – подержал командира комиссар. – А ты, наверное, узбек? – спросил он у очень маленького росточком человека с узким разрезом глаз, рост которого едва доходил до полутора метра.

– Я бурят.

Сафонов растерялся, он не знал, что такое Бурятия и где она находится, но виду не подал.

– Вот сказал он, у нас даже бурят свой есть. Как зовут?

– Сойжин Табгай.

Михаил Евграфович растерялся еще сильнее.

– Ты точно не узбек?

– Меня все зовут Сашей. Я привык.

– Ты, наверное, охотник, Табгай? – спросил бурята Поликарп.

– У нас дома все промысловики.

– Игнат, – обратился командир уже к старшине, – ну-ка принеси винтовку Мосина и один оптический прицел.

Кравчук обернулся мигом.

– Держи, Саша, будешь у нас снайпером.

Сойжин бережно взял винтовку, а прицел вернул Ковригину:

– Пусть возьмет тот, кому он нужен. Я управлюсь без него.

Все заулыбались. Карп спросил:

– А кто-нибудь желает быть снайпером в нашем отряде?

К его удивлению желающих оказалось несколько, он вспомнил о своем недавнем принуждении партизан к минометному делу. На этот раз картина была обратная.

– Вот тебе охотник и первое задание. Отберёшь двоих лучших из желающих, подучишь. Станем бить немца в глаз. На сегодня план действий такой. Новенькие члены отряда – ваши гимнастерки пришли в негодность. Проще будет их сжечь, вшей у нас своих хватает. Получите другие пожитки у старшины. Савелий, своди их к Анне в баню, источниками тут не отделаешься. Потом Илларион выдаст вам инструмент, землянку придется углубить, чтобы поместились койки в два яруса, их тоже сколотите себе сами. Работаете уже не на немцев, а на себя. Макар, пора сегодня менять дозорных. Пять человек помогают Ларику закончить вторую и начать копать третью землянки. Разгрузите от бревен подводы, одну направьте на большое поле за пустыми бочками, вторую туда же за снарядами. Пора выплавлять взрывчатку. Лошадей прибавилось, следует подкосить сена, еще успеваем. Кравчук, отряди на покос трех бойцов.

– У нас только две литовки10.

– Пока кто-то отдыхает, третий продолжает косить. Великанов, найди меня после обеда. Смирно, вольно. Разойтись!

Поликарп достал тетрадь с каракулями Олега. Трофейные курить не захотел, свернул самокрутку и задымил, тупо уставившись на схему моста. К нему подсел Одиноков.

– Макар, а ты был на этом мосту?

– Карп, я нахожусь в отряде всего на несколько дней дольше тебя. Конечно, не был. Даже если у нас появиться рация, то для связи нужны определенные радиочастоты. Где их взять?

– Все дела делаются постепенно. Сначала раздобудем станцию, заодно мост взорвем.

– Такой команды не поступало.

– Хозяева здесь мы. Команд ждать не надо. Олег говорил, что немец активно использует данный мост. Подпольщики передавали, что наступление на Москву надо затягивать, любыми путями.

– На зиму, что ли надеются?

– Морозы, конечно, в ратном деле для русских подспорье. Но думаю, удар ставка готовит.

– Какой еще удар? По всем фронтам отступаем.

– Правильно. Гитлер тоже так думает. Мол, нет больше у России мощи, сломал я ее. А для чего мы заводы и фабрики спешно на Урал перевезли? Не задумывался? То-то. Копим силушку, куется оружие. По поводу отступления, вспомни историю. Бородинскую битву мы не выиграли, а Наполеон сказал, еще одна такая победа и я останусь без армии.

– Значит, наши поражения обескровливают его?

– Еще как. Наши поражения очень тяжело даются вражине.

– Бонапарт тоже рвался к Москве, мы ее ему отдали. Он там посидел маленько, жрать стало нечего и пошел обратно. Сжег, правда, город. На обратной дороге партизаны его крепко пощипали, еле ноги унес. Зачем приходил?

– Историк у нас в школе хороший был, старичок с превосходным образованием. Рассказывал, что в первую отечественную народ тотально воспротивился нашествию. Били француза повсеместно топорами, да вилами. Жгли мосты, разоряли обозы. В партизанах бок о бок сражались помещик с крестьянином. Не было у захватчиков шансов на победу. Как и сейчас. Гитлер мужчина не глупый, но роковую ошибку он уже сделал. Нельзя на Россию нападать, бесперспективно. Даже если он до Урала дойдет, дальше что? Упрется рогами в горный хребет и больше не продвинется. А мы его погоним. Помяни мое слово, в Берлине будем.

Обедали картошкой с немецкими сосисками из банок. Поликарп немедленно отправился на кухню и сделал выговор поварам – Егору и Марии:

– Консервы являются нашим стратегическим запасом. Их пока в пищу не употреблять. Впереди зима и много непредвиденного. Это понятно?

Стряпчие согласно закивали головами. В это время в кухню ворвался Валерка, его не было в отряде несколько дней, так как он был отправлен в дальний дозор.

– Беда, Поликарп Данилович!

– Говори уже, не причитай.

– Наш последний налет на Поповку ее жителям боком вышел. Опять туда пришли каратели, расстреляли каждого третьего. Невзирая на стариков и детей малых. Повыгоняли людей из домов и сами в них разместились. Бабы со стариками хоронят убитых немцев. Им сказали, что скоро на смену погибшим придет новый отряд, и доблестные солдаты Германии будут жить в их избах. А они, как их друзья партизаны, пусть живут в норах.

– Срочно ко мне старших минометных и пулеметных расчетов, Одинокова, бурята, переводчика. Снайперов с винтовками с оптическим прицелом тоже зови, не теряя самообладания, скомандовал взбешенный командир.

Ремпель старательно выводил немецкие буквы. Карп, крепко затягиваясь самокруткой, и нервно тряся ногой диктовал:

– Сегодня будете отвечать за расстрелянных мирных людей. Если пострадает еще хоть один житель, все до одного сгинете в этих лесах. И подпись – «Командир батальона второго Брянского партизанского соединения». Пускай голову ломают с кем связались.

Когда все перечисленные, кроме переводчика, которого берегли, спешно шли по направлению к деревне, Ковригин разъяснял, сначала нам надо взять в плен любого немца, через которого передадим карателям ультиматум.

– Какой ультиматум? Их три с половиной сотни, нас десять человек, – сказал недовольный Одиноков, нагруженный боеприпасами для миномета.

– Суворов воевал не числом а умением. Делимся поровну. Вы, Макар, впятером встаете за деревней на противоположной стороне у леса, мы остаемся на этой опушке. Когда они получат наш ультиматум, у них пойдет движуха. Я жахну пару раз по ним. Вы себя не выдаете. Они бросятся на нас, мы из лесочка малька охолонём наглецов пулеметом и начнем отходить. Когда они дойдут до леса, делаете два прицельных залпа по их скоплениям для большего ущерба. На вас тоже кинутся, примете короткий бой и сразу в лес. Мы с тобой Сашок с двух сторон стараемся уничтожить офицеров. Возвращаться будем по ближней дороге, встречаемся за сухим ельником. Ты, охотник, останешься, понаблюдаешь за ними. Василий с ним будешь, а то он обратно дорогу еще не запомнил, – велел Поликарп Ахромееву.

Деревня была переполнена фашистами. Все, как на подбор, рослые. Бойцы отряда смерти СС были в полевых камуфлированных штурмовках зеленоватого цвета, на касках натянуты такие же камуфляжные чехлы. Вооружены эсэсовцы были большей частью автоматическим оружием, практический каждый имел солидный боезапас из шести патронных магазинов, расположенных в двух строенных подсумках из брезентовой ткани. Шесть полных запасных магазинов вызывали зависть у красноармейцев. Вообще снаряжение немецких солдат убедительно показывало – насколько к войне были готовы они и совсем не подготовлены наши войска. Если бы не короткая репетиция с финнами в 1939 – 1940 годах, так бы и воевали в буденовках и без элементарных котелков.