Чтение онлайн

– А где Трог и волчонок?
– выдохнул Каспар.

– Трог остался снаружи, а волчонок здесь.

Урсула приподняла руку, и юноша увидел кончик белого хвоста Рунки. Она лежала тихо, спрятавшись под меховым плащом Урсулы.

– А как же Нейт? Он ведь снаружи, - запротестовал Каспар. Лана испуганно заскулила.

– Я стоял в воде, когда он прошел мимо меня, - торжественно проговорил Перрен так, будто его слова значили что-то очень важное.

– Не понимаю...

– Вода после него пахла предательством. Тогда я спрятал остальных здесь, пока он крался обратно по дороге. Нейт считает, что ты - господин волков. Поэтому он помечал дорогу всякий раз, как только получалось отстать.

– А я-то думала, он обо мне заботится, - повесила голову Урсула.
– Как я могла забыть, что никто никогда не заботится о рабах.

Они просидели в пещере, как показалось, целую вечность. Наконец снаружи послышался звук многих шагов - это повсюду рыскали солдаты. К счастью, Лана уже совладала с собой и перестала всхлипывать; только Папоротник все время вертелся и шумно жевал корешки вереска, торчащие из земли. Каспар ткнул его локтем, заставляя прекратить. Постоянное чавканье действовало ему на нервы.

– Ты же не жалуешься, когда Перрен жует корешки, - обиженно зашипел лёсик.

– Перрен не делает этого беспрерывно и при этом не чавкает. У меня челюсти сводит от одного твоего вида!

Папоротник как нарочно зачавкал еще быстрее, но замер, как окаменевший, когда сквозь заросшую можжевельником щель показалась человеческая фигура с посохом. Зазвучали голоса - прямо у них над головами.

– Дурак ты, овиссиец. Мы предательства не прощаем, а ты нас предал.

– Я вам клянусь, они здесь были! Я же шел за ними, прямо по пятам. Если бы не это, как бы я оставлял метки для Мелкина на каждом повороте, чтобы он вас вел? Я в самом деле хотел, чтобы их поймали!

– Пожалуй, они тебя перехитрили, - отметил кеолотианец.

– Да не может этого быть! Они же сущие простецы. А даже если и нет, куда бы им деться? Не могли же они взять и раствориться в воздухе... Разве что...

Нейт сделал длинную паузу.

– Разве что по волшебству! Это все колдун. Это его магия, такая же, как призывание волков! Ночью они были просто повсюду, и он притворялся, что боится их. Но мы от них отбились безо всякого труда.

– Да куда ему призывать волков, - хмыкнул кеолотианец.
– Маленький глупый пастух до сих пор считает, что помогал нам поймать великого Господина Волков! Ха!

Нейт вскрикнул.

– Как? Это что, неправда? Значит, он не лгал? Да вы тогда... вы посто...

Послышались звуки борьбы - как будто двое, тяжело дыша, катались по камням. Звуки ударов, яростные выкрики - и снова заговорил кеолотианец:

– Ладно, глупый бельбидиец, мы будем добры к тебе. Просто свяжем и оставим здесь дожидаться ночи. Волки не замедлят за тобой явиться.

– Ублюдки! Бессердечные твари, недостойные жить на земле!

– Не сказал бы, что живущие под землей чем-нибудь хуже других, обиженно прошептал Перрен.

Урсула крепко прижимала маленькую Лану к себе, и девочка молча давилась слезами. К счастью, Нейт производил столько шума, что заглушал чуть слышные стоны своей сестренки.

– Тс-с!
– прошипел Каспар, обращаясь к ним всем. Нужно сидеть тихо, пока не станет окончательно ясно, что солдаты ушли. Наконец они удалились, тишину нарушали только отчаянные крики Нейта. Воздух, проникавший из щелки, стал холодным, и Каспар понял, что солнце село. Он легонько постучал Перрена по спине.

– Выпускай нас. Нужно найти место безопаснее, пока еще не стемнело. И я должен привести Огнебоя и Трога.

Перрен отодвинулся, освобождая выход, и Нейт издал вопль изумления.

– Проклятие, откуда вы взялись?

– Предатель!
– пророкотал Перрен, поднимая над головой огромный валун.

– Нет, - негромко приказал Каспар.

– Но он же предатель.

Серая фигура горовика грозно нависала над распростертым пастухом. Лана обвила руками каменные ноги Перрена, умоляя его остановиться.

– Нет, - повторил Каспар.
– Пусть живет. Он не понимал, что творит. Кеолотианцы его использовали, а теперь избили и бросили связанным.

– Предатель заслуживает смерти, - поддержал горовика Папоротник.

Даже Урсула кивнула.

– В Кабаллане нет ни одной страны, где закон позволяет сохранить предателю жизнь.

Каспар испытал давящее чувство беспомощности. Похоже было, что здесь его больше не воспринимают как главного.

ГЛАВА 14

У Май едва хватало денег даже на такую простенькую забегаловку, как в Бычьем Луге. Она печально перебирала в кармане медяки, пока монетки не нагрелись от жара ее пальцев. Руки девушки не привыкли к деньгам, и монетка ощущалась в ладони как нечто странное и инородное. Май не хотелось тратить ни одного медяка, но другого способа оградить себя от ночных страхов не было.

– Прошу вас, садитесь ко мне за стол, - обратилась она к своему странному спутнику, кивая на табурет напротив.

Голос девушки звучал уверенно и спокойно, хотя руки ее слегка дрожали от волнения. Если уж не удается отделаться от этого человека, нужно хотя бы узнать, кто он такой. Май чувствовала, что это правильное решение, и слегка гордилась своей мудростью.

Удивительные золотые глаза скользнули от ее лица к рукам. Май поспешно спрятала ладони под стол.

– Обстрекалась о крапиву, - независимо пояснила она. Пальцы в самом деле были кое-где зелеными от травы и сильно дрожали.

Незнакомец взглянул на нее с нескрываемой симпатией, и снова девушка напомнила себе, что нужно быть осторожной.

– Мне пока рано присаживаться, милая Радостная Луна. У меня нет ни гроша, чтобы купить еды, и сначала нужно заработать денег.
– Узкое лицо осветилось улыбкой.
– Не беспокойся, Мы с тобой сегодня отлично поужинаем.

Потом он обратился к остальным посетителям трактира - совсем другим голосом, громким и уверенным:

– Добрые люди! Я прибыл с далеких островов и видел в пути много интересного. Вам тут, кажется, скучновато; может быть, желаете послушать песню и развеяться?

– Пожалуй, это было бы неплохо, - отозвался кто-то из гостей.

Купец не из бедных, судя по роскошному шерстяному плащу яркого цвета, ударил по столу кулаком.

– Если доведешь меня своей песенкой до слез или до смеха, буду платить серебром.

Спутники его согласно закивали, только один добавил с вызовом:

– Меня вот никакой песенкой не заставишь заплакать, даже самой грустной. Такой уж я человек!

Большинство посетителей трактира остались погружены в свои собственные дела, не обращая на происходящее внимания. Май подумала, что это неблагородно. Вот если бы дело было в залах Торра-Альты, на обещание песни собралась бы целая толпа.