Чтение онлайн

Кто чист душой

И в Вакховой не развратится пляске.

Высмеивая его, Алексид в "Галатее" представляет раба, который говорит о каком-то его ученике [Kock.II.311]:

Хозяин мой ходил еще мальчишкою

К словесникам, пытался стать философом.

Там Аристипп тогда Киренский славился -

[f] Софист, его первей в бесстыдстве не было.

Хозяин снес талант ему и сделался

Учеником. И хоть познал учение

Не в совершенстве, пустозвоном стал-таки.

Антифан говорит в "Антее" о роскошествующих философах так [Kock.II.32]:

– Дружище! Примечаешь, что за старец там?

– Ну что же, вид его чистейший эллинский:

(545) Плащ белый и хитон красиво светится,

И голова покрыта шляпой войлочной,

И посох соразмерный, и за трапезой

Имеет, верно, все необходимое.

Да что там говорить? Саму, мне кажется,

Мы лицезреем, друже, Академию!

64. Музыковед Аристоксен в "Жизнеописани Архита" [FHG.II.276] рассказывает, как однажды в Тарент прибыли послы от Дионисия Младшего, среди которых был и ПОЛИАРХ по прозвищу Сладострастник, искушенный в телесных наслаждениях не только на практике, но и в [b] теории. Поскольку он был знакомцем Архита и не вполне чужд философии, то хаживал в священную рощу и прогуливался там вместе с учениками Архита, слушая его речи. И однажды, когда поставлен был вопрос о вожделениях и о телесных наслаждениях, Полиарх сказал: "Когда я, господа, не раз об этом задумывался, то мне становилось ясно, что отвергать такие ценности нелепо и противоестественно. Ибо каждый раз, когда мы слышим подлинный голос природы, он велит нам следовать за наслаждением, [c] потому что это признак человека разумного. А сопротивляться этому или обуздывать желания - это свойственно тем, кто неразумен, несчастен и не понимает состава человеческого естества. Лучшее доказательство -в том, что все люди, обретя достаточно богатства и силы, обращают их на службу именно телесным своим наслаждениям, видя в этом главную цель, а все прочее полагая второстепенным. В пример можно привести [d] нынешнего персидского царя, да и всякого, достаточно самовластного правителя: как когда-то цари Лидии, Мидии и (Ас)сирии. Они не упустили ни единого наслаждения; напротив, у персов, говорят, за изобретение новых наслаждений назначаются награды. И это правильно: потому что природа человеческая быстро пресыщается затяжными наслаждениями, даже самыми отборными, а значит, если новизна имеет способность усиливать наслаждение, ею нельзя пренебрегать, но со всем тщанием добиваться. Оттого-то и придумано столько яств, и печений, и умащений, и [е] благовоний, и столько плащей, и покрывал, и чаш и прочей утвари: все приносит наслаждение, если опирается на то, что радует природу человеческую. Таково и золото, и серебро, и все, что редкостью радует взгляд, [f] когда обработано по правилам искусства".

65. После этого он рассказал о сладкой жизни персидского царя -сколько и каких у него прислужниц, как он занимается любовью, чем душится и красится, с кем общается, какими зрелищами услаждает глаз и какой музыкой слух, - и объявил персидского царя счастливейшим из людей, ныне живущих. "Наслаждений у него больше, чем у всех, и они (546) намного совершенней. На второе место, - сказал он, - очень далеко от первого, я бы поставил нашего государя. Ибо царским наслаждениям служит вся Азия... и в сравнении с этим возможности Дионисия показались бы очень скромными. Но что за такую жизнь можно и нужно бороться, видно из истории: так мидийцы с великими опасностями отняли власть у [ас]сирийцев, и не ради чего иного, а только чтобы завладеть их богатствами; так мидийцев по той же причине покорили персы - а причина эта есть наслаждение телесными удовольствиями. Но законодатели [b] в своем желании выровнять род человеческий, чтобы никто из граждан не выделялся роскошью, возвысили некоторый род добродетели.

И они написали законы о всяких согласованиях и обо всем, что нужно для гражданского общения, и об одеждах, и об образе жизни, чтобы все это у всех было одинаково. Так боролись они против алчности и ради этого возвеличивали справедливость: потому и у поэта сказано [Эврипид "Меланиппа" frag.486]:

Златой лик Справедливости.

И еще [Софокл "Аякс-локр" frag. 11]:

Златое око Справедливости.

Самое имя Справедливости стало божественным, так что кое-где ей воздвигают [c] алтари и приносят жертвы. А потом стали превозносить Умеренность и Воздержанность, а лучшие наслаждения порочить именем Алчности, - вот так законопослушные граждане, оказались пред лицом закона и молвы ограничены в своих телесных наслаждениях".

66. И Дурид говорит в двадцать третьей книге "Истории" [FHG. 11.477], что и в древности владыки отличались пристрастием к вину. Оттого и Ахилл у Гомера бранит Агамемнона [Ил.1.225]:

винопийца со взорами пса.

[d] И когда Гомер описывает гибель Агамемнона, он пишет [Од.ХП.418]:

Как меж кратер пировых меж столами, покрытыми брашном,

Все на полу мы лежали, -

то есть показывает, что даже смерть застигла его за привычным пьянством.

Падким до наслаждений был и СПЕВСИПП, родственник Платона и преемник его в Академии. Во всяком случае, сицилийский тиран Дионисий в письме к нему попрекает его сластолюбием и стыдит за алчность и за любовь к аркадянке Ласфении, тоже слушательнице Платона.

[е] 67. Однако не только Аристипп и его последователи услаждались удовольствиями, возникающими "из возбуждения", но также и ЭПИКУР (ср. 278е-280b) со своими учениками. Я не буду вникать в те "возбуждения бурные и мягкие", о которых он постоянно толкует [frag.431 Usener], ни о "щекотках" и "укольчиках", о которых говорится в книге "О конечной цели", а напомню только вот что. Он говорит: "Я уж не знаю, что разуметь мне под благом, если исключить удовольствия от вкуса, от любовных наслаждений, от слуха и созерцания [f] красивых форм". И Метродор в "Письмах" говорит [280а]: "Желудок, о Тимократ-естественник, желудок - вот славный предмет для всякого размышления, сообразного с естеством". И опять Эпикур [frag.409]: "Начало и корень всякого блага - наслаждение утробы: и к нему восходит и мудрость, и все прочее". И опять в книге "О конечной цели" говорит [frag.70]: "Красоту, добродетель и тому подобное следует ценить, если (547) они доставляют наслаждение; если же не доставляют, то надо с ними распрощаться". Этим он ясно показывает, что добродетель есть лишь подспорье, как бы служанка наслаждения. И в другом месте он говорит [frag.512]: "Мне плевать на красоту и на ее праздных поклонников, если от нее нет никакого наслаждения".

68. И как прекрасно поступили во всем образцовые римляне, изгнав из города в консульство Луция Постумия {109} эпикурейцев Алкея и Филиска за проповедь наслаждений. Подобным же образом по постановлению народного собрания изгнали эпикурейцев и мессеняне. А царь Антиох изгнал из своего царства всех философов вообще, издав указ: [b] "Царь Антиох - Фанию. Мы и прежде предписывали вам, чтобы не было ни одного философа ни в городе, ни в стране. Однако стало нам известно, что из-за неисполнения вами этих предписаний их все еще остается здесь немало, и они продолжают развращать юношество. Поэтому, как только ты получишь это письмо, прикажи издать постановление, чтобы все философы были выдворены из наших мест, а все юноши, которые при них окажутся, были подвергнуты бичеванию, а отцы их привлечены к ответу самым строгим образом. Да будет так".

{109 ...в консульство Луция Постумия... — 176 г. до н.э. Ср. Элиан. «Пестрые рассказы». IX, 12.}

В этой науке наслаждений предтечей Эпикура стал Софокл, у [c] которого в "Антигоне" сказано [1165]:

Если радость в жизни

Кто потерял - тот для меня не жив:

Его живым я называю трупом.

Копи себе богатства, если хочешь,

Живи как царь; но если счастья нет -

То не отдам я даже тени дыма

За это все, со счастием сравнив.

69. И перипатетик ЛИКОН, по словам Антигона Каристийского [Виламовиц р.84, ср. р.264], едва приехав учиться в Афины, уже все [d] знал в точности: и как пить вскладчину, и сколько берет каждая гетера. А потом, став во главе перипатетической школы, {110} он устраивал друзьям пиры с вызывающей роскошью: не говоря уже о музыкантах, о серебряной утвари, о покрывалах; все убранство этих пиров, вся толпа распорядителей и поваров была такая, что иные пугались и отказывались от мысли пойти сюда в учение - точно так, как никто не хочет иметь дела в [е] городе, где порочная власть взыскивает слишком много служб и повинностей. В самом деле, при поступлении они должны были пройти установленный испытательный срок в тридцать дней для проверки благонравия, затем в последний день месяца с каждого из новичков брали девять оболов на угощение, а угощать приходилось не только складчинников, но и всех, кого хотел пригласить Ликон, да еще старались приходить и прежние ученики, так что собранных средств зачастую не хватало даже на венки и благовония; кроме этого Ликон устраивал священнодействия [f] в честь Муз. Все это, конечно, далеко от здравого смысла и философии, но скорее подходит рабам роскоши и превратностей судьбы. Даже если некоторых освобождали от этих расходов из-за скудости их средств, все равно такие обычаи были достаточно нелепы. Ведь ученики Платона и Спевсиппа не затем сбегались на такие же пиры, длившиеся до зари, чтобы только поесть и выпить, а чтобы оказать почет богам, чтобы (548) поразговаривать на радость Музам, а главное, ради отдыха и любви к словесности. Но для тех, кто пришел потом, все это было уже второстепенно рядом с мягкими плащами и прочей вышеописанной роскошью. Такие упреки можно сделать каждому, но Ликон в своем стремлении покрасоваться дошел до того, что занял помещение, вмещавшее целых двадцать лож, в доме Конона, в лучшем месте города, - оно-де более [b] всего подходило для его сборищ. Был Ликон также искусным и ловким игроком в мяч.

{110 ...перипатетической школы... — Лицея, основанного Аристотелем.}

70. Об АНАКСАРХЕ Клеарх Солейский в пятой книге "Об образе жизни" пишет так [FHG.II.308]: {111} "Прозывавшемуся эвдемоником Анаксарху, в руках которого по неразумию распорядителей оказались большие деньги, вино за столом разливала обнаженная молоденькая девушка, предпочтенная другим за свою красоту, но на самом деле нагота ее скорее обнажала похабство устроителей. А пекарь замешивал ему хлеб, надевая на руки перчатки и маску на лицо, чтобы не дышать на [с] тесто и не осквернять его потом". К сему мудрецу было бы уместно отнести слова из комедии Анаксила "Лирный мастер" [Kock.11.268] :

{111 Ср.: 250f.}

Натираясь желтыми мазями,

Волоча плащи и шаркая

Кусая лук, глотая сыр,

Яйца клюя, трубачей жуя,

Запивая хиосским, - но мало того:

Таская в мешочках кожаных

Эфесские чудные буковки. {112}

{112 ...Эфесские чудные буковки. — Первое в литературе упоминание о знаменитом заклинании, отгонявшем злых духов. Первоначально оно состояло из шести слов, приводимых у Клемента Александрийского («Strom.» v.242).}

71. Насколько благороднее был Горгий Леонтинский! Тот же Клеарх [d] пишет в восьмой книге "Об образе жизни" [FHG.II.308], что благодаря умеренному образу жизни он прожил почти сто десять лет, не теряя ясности ума. Когда его спрашивали, какой же это образ жизни позволил ему благопристойно и не теряя остроты чувств прожить так долго, он отвечал: "Я ничего и никогда не делал ради удовольствия". К Деметрий Византийский в четвертой книге "О поэзии" пишет [FHG.II.624]: "Горгий Леонтинский на вопрос, как это он смог прожить свыше ста лет, ответил: "Я никогда ничего не сделал ради других"". {113}

{113 ...ради других. — Более оправдано другое чтение: «ради утробы» (Meineke, Tucker).}

[е] Когда [персидский царь] Ох, {114} правивший гораздо позже и наживший все, что нужно для жизни, лежал на смертном одре, старший сын, желавший подражать отцу, попросил его рассказать, что он делал, чтобы в течение столь долгого времени сберегать царство. Ох ответил: "Я соблюдал справедливость и перед богами и перед людьми". А Каристий Пергамский в "Исторических записках" пишет: "Кефисодор Фиванский рассказывает [FHG.II.85], как врач Полидор Теосский обедал с Антипатром, лежа на коврах с односторонним ворсом и невынутыми кольцами, как у самых дешевых переносных подстилок, и кувшины там были [f] медные, а чаш совсем мало, потому что Антипатр ведь жил скромно и роскоши был чужд".