Чтение онлайн

Мелет, мертвец Ленейский.

76. КИНЕСИЙ был действительно так тщедушен и долговяз, что [d] Страттид написал о нем целую комедию [Коск.I.717], где называет его "Ахиллом Фтийским", потому что тот часто употреблял слово "фтий-ский"; за это о нем и говорится с намеком на его наружность: "Ахилл Фтийский" (как бы "выдохшийся"). Другие, как и Аристофан ["Птицы" 1377], часто называли его "липовым Кинесием", потому что он привязывал к телу липовые доски, чтобы не сгибаться от худобы и роста. О том, что Кинесий был болезненным и злым человеком, и многое другое [e] сказано оратором Лисием в речи, озаглавленной "В защиту Фания от обвинения в противозаконности", где он говорит, что Кинесий забросил свое искусство и разбогател, став соглядатаем. То, что речь идет именно о поэте и ни о ком другом, ясно из того, что в комедиях его осмеивают за безбожие, и о том же говорится в речи Лисия [frag.53 Thalbeim]: "Я удивляюсь, как вы сносите спокойно, что Кинесий является в роли защитника законов, - Кинесий, вы ведь знаете, что он самый беззаконный и нечестивый [f] человек на свете. Не он ли совершает по отношению к богам такие преступления, о которых всем и говорить-то стыдно, но о которых вы каждый год слышите в комедиях. {128} Не с ним ли пировали однажды Аполлофан, Мисталид и Лисифей, выбравши себе для этого несчастливый день {129} и нарочно назвавши себя не "новолунниками", а "злополучниками", - и не зря, как показала их участь. Они-то хотели не беду себе (552) напророчить, а только посмеяться над богами и нашими законами; но вот все трое уже погибли, как и следовало ожидать; а этого Кинесия, самого из них известного, боги довели до того, что враги желают ему жизни, а не смерти. Это пример людям, чтобы все знали: кто восстает на богов, тем [b] не всегда боги отсрочивают наказание до потомства, но губят их самих, насылая на них несчастья и болезни тяжелее и хуже, чем на всех. Смерть или обычная болезнь - это общий наш удел; но тянуть так долго, и каждый день умирать, не умея умереть, - это наказание только для тех, кто повинен в таких преступлениях, как он". Так оратор Лисий говорит о Кинесий.

{128 ...слышите в комедиях. ~ См. Аристофан. «Лягушки». 366.}

{129 ...несчастливый день... — Последние три дня месяца были посвящены усопшим и подземным богам и считались в государственном и частном быту «несчастливыми».}

77. Очень худ был и Косский поэт ФИЛИТ: {130} чтобы его не опрокидывало ветром, он был вынужден привязывать к ногам свинцовые гири. [с] А землеописатель Полемон в книге "О чудесах" [frag.84 Preller] {131} пишет, что когда враги схватили прорицателя АРХЕСТРАТА и бросили его на весы, то оказалось, что он весит всего обол!
– такой он был тощий. Тот же Полемон пишет, что ПАНАРЕТ никогда не обращался к врачу (этот Панарет был учеником философа Аркесилая, жил при дворе Птолемея Эвергета, получая по двенадцать талантов в год); несмотря на необычайную худобу он никогда не болел. Метродор из Скепсиса во [d] второй книге "Об упражнениях" пишет [FHG.III.205], что поэт ГИППОНАКТ был не только мал, но и худ; однако обладал большой физической силой и мог, не говоря уже о другом, очень далеко забросить даже пустой сосудец, - а ведь легкие предметы не имеют силы рассекать воздух, и поэтому сообщить им большую скорость очень трудно. Худ был и ФИЛИППИД, против которого направлена речь Гиперида; в ней о нем говорится как об одном из политических деятелей. В частности, Гиперид говорит, что из-за своей худобы тот был на редкость невзрачен. {132} То же утверждает в "Феспротах" и Алексид [Kock.II. 325]: {133}

{130 ...поэт Филит... — Ср. Элиан. «Пестрые рассказы». IX.14.}

{131 ...в книге «О чудесах»... — Ср. Элиан. «Пестрые рассказы». X. 6.}

{132 ...на редкость невзрачен. — Вероятно поэтому он мог «откалывать коленца и валять дурака». См. Гиперид. «Речи». II.7.}

{133 Ср.230с = 503а, 238с.}

Гермес, зеница Ночи в черном саване,

[e] Вожатый мертвых, ждущий Филиппида в путь.

И Аристофонт в "Платоне" [Kock.II.279]:

– В три дня он Филиппидом станет высохшим.

– В три дня скелет из человека сделаешь?!

И Менандр в "Гневе" [Kock.III.106]:

Покажет голод, обглодав красавчика,

Что он худей скелета Филиппидова.

Говорили даже "офилиппидиться" в значении "страшно исхудать", -так у Алексида в "Мандрагорщице" [Kock.II.349]:

– Ужасный вид! Как воробей ощипанный!

[f] Свидетель Зевс, совсем офилиппидился!

– Не сочиняй словечки: я ни жив, ни мертв.

– Вот горе-то, несчастье! Ах ты бедненький!

И все-таки куда лучше быть таким, чем как тот, о котором Антифан говорит в "Эоле" [Kock.II. 17]:

За пьянство и за тушу толстомясую

Его здесь бурдюком прозвали местные.

[Об умащениях]

Гераклид Понтийский говорит в книге "О наслаждении" [Voss 37], что торговец умащениями по имени Диний, пустившись по склонности к излишествам в любовные приключения, разорился на них, лишился нужных сил и от горя сам себе отрезал срамные части: вот до чего (553) доводит разнузданность в наслаждениях.

78. Как пишет Кефисодор в "Трофонии", в Афинах у роскошествующих было в обычае даже стопы умащать благовонными маслами [Kock.I.800; 689f]:

Потом купи мне, Ксанфий, умащения,

Ирисовое, розовое, быстренько!

Для стоп отдельно прикупи присыпочки. {134}

{134 ...присыпочки. — См.: 690a-d. Баккарида (нардовое благовоние); по-видимому, это была присыпка, т.к. Афиней (690с) сам сомневается, было ли оно мазью.}

Эвбул пишет [об этом] в "Карионосфинксе" [Kock.II.203]:

[Ты бы увидел], как сладко я в опочивальне разлегся,

Девочки-душки вокруг толпятся игриво и нежно,

Ноги мои натирают амаракинтовой {135} миррой.

{135 ...амаракинтовой... — возможно, майорановой.}

А в "Прокриде" кто-то говорит об уходе за собачкой Прокриды, и о [b] собаке выражается, как о человеке {136} [Kock.II. 195]:

{136 ...как о человеке... — Об этой молосской собаке, которую Зевс наделил душой, см. Поллукс 39; Овидий. «Метаморфозы». VII.754.}

– Итак, собачке постелите мягкую

Постельку: подложите шерсть милетскую,

Прикройте сверху тонкою попонкою.

– Феб-Аполлон!

– Еще сварите кашицу

В гусином молочке.

– Геракл!

– А лапочки

Мегалловым {137} намажьте благовонием.

{137 ...Мегалловым... благовонием — по имени сицилийского грека.}

У Антифана в "Алкестиде" кто-то намазывает ноги оливковым маслом [Kock.II.23]. [c] А в "Бродячей жрице" он пишет [Ibid., 74]:

Велел рабыне, у богини мази взяв,

Стопы, потом колени умастить ему.

И как растерли - вмиг вскочил он на ноги.

И в "Закинфянине" [Kock.II.51]:

Не прав я разве в этой страсти к женщинам?

Неплохо время провожу с подружками!

Вот это взять хотя бы, только первое,

Что чувствуешь: прекраснейшие пальчики

Трут ноги мирром, умащают ласково.

[d] Кто станет спорить, это замечательно?

И в "Форикийцах" [Kock.II.53; 689е]:

– Так умывается она? Чем именно?

– Из ящичка, оправленного золотом,

Стопы и бедра миррой трет египетской,

Сосцы и щеки - нежит финикийскою,

А мятной - натирает руку каждую,

Лоб, брови, кудри - миррой амараковой,

Колени с шеей - миррою тимьяновой...

Анаксандрид же пишет в "Протесилае" [Kock.II.138]: {138}

{138 ...пишет в «Протесилае»... — Афиней также упоминает в 589f торговца косметикой Перона. Демагог Каллистрат был известен приверженностью к роскоши, а его оппонент Меланоп — взяточничеством.}

Вот мирра от Перона! Вот такую же,

[e] Египетскую Меланоп купил вчера

И трет ей нынче ноги Каллистратовы.

Что при Фемистокле {139} [афиняне] уже вели изнеженную жизнь, показывает Телеклид в "Пританах". {140} Но Кратин в "Хиронах" свидетельствует, что роскоши не чуждались и в более давние времена [Kock.I.86]:

{139 ...при Фемистокле... — после взятия трофеев в персидских войнах во второй четверти пятого века.}

{140 ...в «Притонах». — Kock.I.215. Цитата утеряна.}

С нежной мятой на сонме сидели они,

белой лилией, розой за ухом;

За покупками с яблоком каждый ходил

и стоял, опираясь на посох.

79. Клеарх Солейский пишет в "Любовных историях" [FHG.II.315]: "Для чего мы ходим с цветами, яблоками и тому подобным в руках? Не потому ли, что природа через эти пристрастия выявляет тех, кто стремится к прекрасному? Не знак ли это природы - держать в руках прекрасное и радоваться ему? Или причин тому две? Потому что так [f] делается первый шаг к знакомству и дается свидетельство намерения, -просящие посредством этого открываются, а для дающих это - знак того, что они склонны поделиться прекрасным с другими. (554) Ибо обольщение прекрасными цветами или плодами представляет собой приглашение принявшим их поделиться и своей собственной красотой. Или, возможно, в красоте цветов они находят утешение напоминанием о красоте любимых, и наслаждаются своими влечениями; цветы, таким образом, подавляют тоску по любимым. Если только, конечно, не держат такие вещи и наслаждаются ими ради собственного украшения, подобно тому как используется любая другая вещь у стремящихся приукраситься. Ведь гораздо красивее выглядят не только надевшие венки [b] на голову, но и просто держащие цветы в руках. И это просто из любви к красоте: ведь любить прекрасное и радоваться исполненным прелести предметам - вещи родственные. Красота весны и красота осени обретают свое лицо в цветах и плодах. Или же все любящие одержимы некоторым роскошеством, спешат себя украсить, и поэтому услаждаются красивыми предметами? Кто чувствует себя прекрасным и прелестным, тем естественно собирать цветы. Поэтому и рассказывают, что девушки Персефоны собирали цветы; потому и Сапфо говорит [PLG.4III.129], что она видела