Чтение онлайн

Он ощутил себя охотничьи псом на тропе, нюхнувшим свежий, густой запах дичины.

И тут же задребезжал пейджер. Мазур несколько неуклюже снял его с пояса, надавил кнопки - он почти не пользовался такими игрушками и плохо умел с ними обращаться. По зеленоватому экранчику поползла надпись: "Этот самый магазин, этот самый..."

"Вот, значит, как..." - сказал себе Мазур, пытаясь сохранять полное хладнокровие. Не стал подниматься по ступенькам, достал сигарету и присел на лавочку, изо всех сил стараясь не озираться очень уж откровенно.

Чудес не бывает. В подобные совпадения что-то не верится. Тот, кто передал ему весточку через Ксюшу, явно не хотел чтобы Мазур спутал этот магазинчик с какой-нибудь другой "Радостью" - название очень уж банальное, быть может, но в Шантарске не единственное. И просто обязан был сейчас за Мазуром наблюдать только так и можно расценить нежданное послание.

Где он может быть? Да где угодно... Мазур сидел лицом к тихой улочке, к трехэтажному универмагу. Перед ним и поблизости стояло не менее тридцати машин, и во многих сидели люди. И гуляющих на улице хватало - местечко было тихое, пешеходная зона, неподалеку сразу три уличных кафе, фонтан, неширокая протока Шантары, куда обыватели ходят купаться... Нет, вычислить наблюдателя не смог бы и Джеймс Бонд.

Друг это или враг? Если друг - то с каких щей? А если враг - то что у него на уме? Поди определи...

Докурив сигарету, Мазур аккуратно бросил бычок в урну, встал и не спеша поднялся по ступенькам. Обширное светлое помещение было увешано картинами от пола до потолка по всем четырем стенам, и на каждой приклеена аккуратная полосочка бумаги с ценой. В глубине зала - нечто в роде стеклянного прилавка. И ни единой живой души.

Мазур громко закашлялся в кулак. Никого. Пожав плечами, он подошел к прилавку, стараясь ступать, как можно громче, то бишь сразу обозначая в себе честного человека, а не крадущегося мазурика. Присмотрелся. В стеклянной витрине лежали стопочками медные монетки, какие-то значки, мельхиоровые кухонные ножики и прочая дребедень. Рядом стоял обычный стол, а на нем открытая книга с рукописными строчками, пивная бутылка, опустошенная почти досуха и хвост вяленой рыбки неведомой породы.

Справа была еще одна дверь, чуточку приоткрытая. Там кто-то шумно передвигался и бормотал, вроде бы мужским голосом. Действуя по наитию, Мазур аккуратно приоткрыл дверь, вновь громко кашляя.

Комнатка была совсем маленькая. Большую ее часть занимали два застекленных шкафчика с гораздо более интересными предметами, нежели те, что обретались в большом зале - чугунная лошадь размером с кошку, несколько красивых фарфоровых статуэток, старинные книги в потрескавшихся рыжих переплетах, причудливые вилки, карманные часы, еще что-то... В углу помещались два мягких кресла, разделенные небольшим столиком. Одно было пустое, а в другом в расслабленной позе восседал крохотный щуплый мужичонка лет шестидесяти, со встрепанной бороденкой цвета перца с солью - морщинистый, мятый, весь какой-то взъерошенный и явно пребывавший в том благостном состоянии, когда человек, по меткому замечанию классиков, как начал с позапрошлого месяца, так по сию пору и не может остановиться. Ага, вот и водочка на столике, и вторая половина той вяленой рыбки, и стаканы...

– Здравствуйте, - сказал Мазур вежливо.

– Здорово, коли не шутишь, - сказал мужичонка, кивая головою в такт.
– Ты с мыслью; мужик, или так, как-нибудь?

– Да как вам сказать...
– дипломатично ответил Мазур.
– Я смотрю, у вас тут антиквариат...

Он увидел над одним из шкафчиков картонную табличку с крупными буквами: "Из частной коллекции С.К. Задуреева". Подумав, продолжал:

– Да, пожалуй, что интересуюсь, знаете ли...

– О!
– помятый воздел указательный палец.
– Ну тогда ты точно по нужному адресу, мужик... Купи лошадь!
– он вытянул трясущуюся ручонку в сторону чугунного четвероногого.
– Только для тебя - восемьсот баксов! Натуральные Касли, там клеймуха есть... Ты ее переверни, лошадку, там клеймо внизу... Тыща восемьсот восемьдесят какой-то год, точно... От сердца отрываю! Другому бы за штуку продал, а тебе - восемьсот... Потому что я тебя сразу полюбил, как ты вошел, так я тебя и полюбил... В хорошем смысле, ты не думай... У тебя вон пейджер висит, и мобила - значит, и баксы есть... Берешь лошадь?

– Собственно говоря, в принципе и вообще...
– осторожно произнес Мазур. А хозяин не обидится?

– Какой хозяин?

– Здесь же написано... Частная коллекция...

Мужичонка прыснул, заплескав слюнями подбородок, с хитрым видом воздел указательный палец:

– Мужик, ты не сечешь проблему! Это я И есть - Задуреев Семен Климентьевич, чтоб ты знал!

– Что ж коллекцию-то распродаете?
– участливо спросил Мазур.
– Черная полоса?

Бородатый фыркнул еще энергичнее, затряс пальцем:

– Ну ты не врубаисси... Тс! Кругом налоговая! Понял, нет? Я тут ничем таким не торгую, это все частная коллекция, а коллекцию казать не возбраняется... Тс! Налоговая кругом! Зелененькие, маленькие, повсюду, и под столом тоже... А коллекцию - можно! Мужик, понял, нет? Это бизнес!

Утомившись от столь долгой лекции, он с размаху налил себе в ближайший стакан, выпил одним махом и, сморщившись, принялся посасывать кусок рыбы.

– Ах, вот оно что...
– сказал Мазур.
– В рассуждении, как бы сказать, негоции... Ну что же, это меняет дело. А не подскажете ли, когда будет Анна Всеволодовна Нечаева?

– Анька? Да будет, будет, куда денется... Водки хочешь? Нет, мужик, я тебя положительно полюбил...

– Нет, спасибо, я за рулем, - лихо соврал Мазур. И вновь ощутил себя охотничьей собакой, гончаком на тропе. Всего-то метрах в полутора от него стоял стол, даже на вид шаткий, рассохшийся, на нем громоздилась всякая всячина - пустые сигаретные пачки, визитные карточки, непонятные бумаги... и поверх всего этого лежали россыпью цветные поляроидные фотографии. Никого почти из изображенных на них людей Мазур не знал, но вот одна...

Снято, несомненно, в этой самой комнате. Шкафчик с лошадью на заднем плане, уголок вот этого самого кресла... Справа - господин Задуреев, вот удивительно, вполне трезвый, а слева - Номер Второй, живехонький, улыбается, не зная, что жить ему осталось всего ничего... Совсем незадолго до прискорбной кончины Номера Второго снимали - у обоих летний вид, легко одеты... "Это я удачно зашел", - подумал он холодно. За спиной у него энергично застучали каблучки. Задуреев, оживившись, рявкнул из кресла:

– Танька! Сходи за пузырем! Я лошадь продал! Мазур неспешно обернулся. Перед ним стояла довольно высокая (и совершенно трезвая, в отличие от шефа), деваха, рослая, кровь с молоком, в коротком платьице и с великолепным бюстом сибирской Памелки Андерсон. Хмыкнув и критически обозрев бородатого, она вежливо спросила Мазура:

– Вам лошадь завернуть?

– Да вы понимаете...
– растерянно сказал Мазур.
– Мы еще только, собственно говоря, торгуемся...

– Понятно, - сказала сибирская валькирия, смерив бородатого вовсе уж уничтожающим взглядом.
– Так продали или не продали, Семен Климентьевич?

– Щас продам!
– заверил тот, колыхаясь.
– Ты за пузырем пока сходи! Душа горит!

– Скоро она у вас, Сергей Климентьевич, вообще синим пламенем сгорит, без всякого почтения заявила русая валькирия, задрала носик, повернулась на каблучках и с достоинством удалилась в большой зал.

– Видал кадры?
– горделиво вопросил Задуреев с таким видом, словно сам произвел на свет эту рослую красотку.
– Слюнки, поди, текут? Ты не надейся, Татьяна Абрамовна у нас девушка моральная, ее баксами не уломаешь... Погоди пока, посмотри лошадь...