Чтение онлайн

– Опусти, дурень, пушку, - сказал Мазур с той же сердечностью.
– Она, знаешь ли, стреляет, если вон ту хреновину нажать...

– Я знаю, - грозно обронил парень, но ствол опустил.

В следующий миг Мазур крутнулся, простейшим ударом выбил у него наган, угодив носком туфли по нужной косточке, подхватил оружие на лету, отступил на два шага. Открыл дверцу - надо же, ветеран оказался заряжен на все гнезда...

– Да успокойся ты, фотолюбитель, - хмыкнул Мазур, всерьез опасаясь, что парень обделается с перепугу.
– Я, конечно, смерть, но не за тобой пришла, а за твоей канарейкой...

Он высыпал патроны в горсть, огляделся и с того места, где стоял, запустил их под кровать, отправил следом наган, сел на единственный стул, закурил и сказал мирно:

– Ну вот, теперь и перетереть можно вопрос чисто конкретно...

"Бог ты мой, ну я и нахватался...
– покаянно подумал он.
– А впрочем, с кем поведешься, с тем и наберешься..."

– Деньги покажите.

Мазур достал одну из пачек, крепко держа за уголок, издали продемонстрировал во всей красе. Сказал:

– Товара не вижу...

Парень повозился на столе, сбрасывая на пол газеты, кисти, какие-то наброски, в подметки не годившиеся, понятно, тому великому этюду, чьим обладателем Мазур нечаянно оказался. Достал стопочку фотографий, подошел поближе и вывалил на колени Мазуру, другой рукой ухватившись за пачку.

Скосив глаза себе на колени, Мазур разжал пальцы, предупредил честно:

– Там только половина, ты пока посчитай, а я посмотрю...

И принялся перебирать фотографии, поневоле ощутив мимолетный сердечный укол - все мы к пожилым годам становимся чуточку сентиментальны, особенно матерые живорезы. Бог ты мой, как она была хороша, прилежно запечатленная лет десять назад - совсем юная, Лара-Ларочка, золотые волосы до пояса тяжелой волной, вовсе даже нераспустившийся цветок...

На всех снимках она представала в костюме праматери Евы, или, учено выражаясь, голышом - сидела в мягком кресле, перекинув ногу через спинку, лежала на каком-то клетчатом покрывале то на пузе, то на спине, в относительно скромных позах, в позах вовсе уж вызывающих. Сразу видно было, насколько она еще неуклюжа и молода - ни следа нынешней отточенной грации, зрелого мастерства... Этакий молоденький щенок, которому еще предстояло вырасти в красивую, утонченную зверюгу...

Ай-яй-яй... Ежели половина снимков была, так сказать, соло, то на последующих наблюдалось известное многолюдство - наша обнаженная Ларочка в компании двух столь же неотягощенных одеждой молодых людей, в одном из которых без труда узнается хозяин квартиры. Старательно дурачится молодежь, выбирая позы попикантнее и устраивая замысловатые композиции в стиле "шведский бутерброд". Вот тут - чистой воды имитация, зато здесь - без дураков ей заправляют и там, и сям, и всяко...

– Нравится?
– спросил парень с кривой усмешечкой.

– Ну, на любителя вообще-то, - сказал Мазур, прилежно складывая снимки аккуратной стопочкой.
– Я человек не озабоченный...

– Я не про то. Есть контраст меж известной своей добропорядочностью скромницей и... этим?

– И еще какой, - сказал Мазур честно.
– Студенческие забавы, а?

– Было дело...

– Негативы?

– Деньги?

Поколебавшись, - Мазур достал вторую пачку. Бегло ее пересчитав, парень сложил обе в пластиковый пакет, подошел к распахнутому окну, перевесился через подоконник и свистнул. Оказавшись рядом с ним одним прыжком, Мазур увидел, как затормозившая под окном девушка на велосипеде хватает брошенный ей пакет и рвет с места на максимальной скорости, какую только смогло развить ее безмоторное транспортное средство. Вжить - и след простыл, за углом скрылась...

– Разумные меры предосторожности, а?
– спросил Мазур с ухмылкой.

– Вот именно.

– Верная любящая подруга?

– Вот ее вы не троньте, - хмуро пробасил парень.

– Помилуй бог, я и не пытаюсь...
– пожал плечами Мазур.
– Ну?

Парень выдвинул ящик, запустил туда руку до плеча, извлек кассету в черном пластмассовом футляре и протянул Мазуру уже без особой опаски. Мазур извлек рулончик пленки, бегло просмотрел некоторые кадрики и, убедившись, что имеет дело с качественным товаром, С негативами, спрятал во внутренний карман.

– С ней учились?
– спросил он.

– Ага. Ей тут девятнадцать, умела еще расслабляться, терять бдительность, потом-то это прошло...

Похоже, ему самому ужасно хотелось выговориться. То и дело выхватывая из мятой пачки на столе кривые сигаретки, он говорил и говорил, расхаживая по комнате, присаживаясь на незаправленную постель.

Картина помаленьку вырисовывалась небезынтересная. Жила-была студенточка из маленького городка, решившая зубами зацепиться если не за столицу нашей необъятной родины, то хотя бы за град-столицу Шантарской губернии. Умненькая девочка, с характером, первый год, выражаясь фигурально, плыла по течению, давая волю несложным желаниям и нехитрым страстям - но очень, очень быстро подернулась ледком, отвадила прежних кавалеров, являя на взгляд со стороны образец благонамеренности и невинности - но люди особо посвященные кое-что знали. Сплошные банальности - сначала старенький, но влиятельный ректор, потом еще парочка не менее дряхлых, но очень уж нужных, потом диплом и уютное местечко, зависевшее от очередного престарелого ловеласа, потом...

– У нас все знали, что эта старая сука - записная лесбиянка. Только я в жизни не слышал, чтобы кто-то из девчонок таким вот образом строил карьеру. За исключением Ларочки - Лара наша моментально смекнула, что к чему... И вообще... Хотите знать, как она ухитрилась окрутить господина Панкратова?

Да она его тачки по номерам откуда-то знала наперечет, месяца три на разных углах то под дождем мокла, то неподъемные чемоданы с понтом таскала, пока не клюнуло наконец... Пару раз попадала в неприятности, когда ее другие пытались в тачку затащить... Ну, она ж у нас упорная, выбрала случай и уцепилась зубками... И стала обитать на другом уровне.

– Информированный ты парень, я смотрю, - усмехнулся Мазур.

– Шантарск только на вид большой. А на деле - одна маленькая деревня. Между своими много полезной информации крутится. Наружу такое выпускать не станешь - жизнь дороже...

– Это точно, - убежденно сказал Мазур.
– На таком уровне человека достать трудно, а вот он пакостей может наделать много.

– Уже наделала.

– То есть?

– Лева... ну, тот, что с нами на снимках... сдуру распустил язык. Про эти снимочки, про старые времена...

– И что?
– терпеливо спросил Мазур.

– Схоронили Леву. Полгода тому. Как в песенке поется - но вчера с ножом в лопатке мусора его нашли...

– А может, чистой воды совпадение?
– спросил Мазур с подначкой.

– Ага, совпадение... Вот только дня за три до того Лара его отыскала и потребовала кассету. Даже денег не предлагала, стерва. Или кассета, или "крайние меры". Лева посмеялся, послал ее подальше, дурик... А потом... Воды много утекло, она и забыла про эти снимочки, надо полагать... и вдруг аукнулось... Пустяк, если подумать... Или нет?

"Да нет, не пустяк, - подумал Мазур, представив решительное, холодное, обтянутое лицо Гвоздя.
– Отнюдь не пустяк. Она ведь, насколько удалось вычислить, лепила образ насквозь домашней тихони, ангела светлого не от мира сего. А тут, изволите ли видеть, в цвете показано, как наш ангелочек один причиндал в рот затянул на всю длину, а второй с противоположного конца засадили... Допустим, это еще не смерть и не развод - но ведь отношение резко переменится, жить станет не в пример труднее. Жена Цезаря должна быть вне подозрений, сие не нами придумано и - не сегодня. Имидж трещинами пошел бы, а имидж ей чертовски дорог. И не говорите мне, что она не способна послать убивцев... Ого-го, я-то ее уже знаю немножко..."