Чтение онлайн

Роды происходят в хижине на разостланной циновке, а помощь оказывает опытная повивальная бабка вместе с другими пожилыми женщинами. Бабка получает вознаграждение за свой труд, а остальных женщин просто благодарят. После рождений ребенку сразу Же перерезают бамбуковым ножом пуповину, а затем купают новорожденного в пресной воде, а голову ему уже мыть не будут, так как существует поверье, что ребенок умрет, если помыть ему голову, заросшую волосами. Послед закапывается у стены хижины в самом укромном месте, чтобы никто из мужчин не мог переступить через него. Нельзя закапывать послед в лесу, так как там его обязательно найдет злой демон и ребенок умрет. В обоих случаях, разумеется, дело идет о предрассудках, однако, несмотря на проникновение некоторых элементов цивилизации, они прочно укоренились в сознании островитян.

Если рождение одного ребенка всегда радостно приветствовалось, то, как я узнала, в случае рождения близнецов второго ребенка убивали, так как местные жители были убеждены, что женщина не в состоянии выкормить сразу двух. Во время моего пребывания на Ова-Рике ни одна из женщин не родила близнецов, поэтому я не знаю, как с ними поступают сейчас. Мне стало известно, однако, что родившаяся на Ова-Рахе тройня была сразу же умерщвлена, так как, по представлениям островитян, это уже ненормальное явление и подобный случай можно приписать только нечистой силе.

Роженица па Ова-Рике остается лежать не более четырех-восьми дней, после чего встает и принимается за повседневную работу. Ребенка кормят грудью обычно до трех лет и очень редко берут ему кормилицу, так как у матери почти всегда оказывается достаточно молока. К тому же кормилица должна быть из того же рода, достаточно молодая и крепкая, чтобы выкормить собственное и чужое дитя. Женщины на Ова-Рике радуются детям, даже если они болезненны или увечны; они верят, что со временем малыши будут вполне здоровы.

Женщины предпочитают, конечно, девочек, которые пополняют их собственный род, тогда как мужчины больше рады мальчикам, так как по достижении совершеннолетия сын выберет девушку из какого-то другого рода, возможно из рода отца, увеличивая тем самым его численность.

Имена детям присваивают тогда, когда они смогут сидеть без посторонней помощи. Обычно дают имя выдающегося предка или самого влиятельного члена рода. У мальчиков и девочек могут быть одинаковые имена, только к имени девочки добавляют приставку ка,обозначающую признак женского рода.

Все эти сведения о жизни женщин на Ова-Рике мне удалось получить за две неполные недели. Обычно утром, после завтрака, который я готовила для нас троих, я навещала женщин в их хижинах, узнавала об их жизни и обычаях, присматривалась к домашним работам, а также посуде, орудиям и раковинным украшениям, которыми представительницы прекрасного пола очень любили похвастать. Порой я уплывала с женщинами на лов лангуст, креветок, губок или различных моллюсков, множество которых обитает в водах, омывающих островок. Я совершала также экскурсии в соседнюю деревню Мамако, где также узнавала много любопытных подробностей о жизни местных жителей. Несколько раз мне удалось попасть с охотниками в лес. Я видела, как мужчины охотятся на птиц, чаще всего на нескольких разновидностей голубей, а из млекопитающих — на одичавших свиней и оппосумов, которым низкоствольные деревья и кустарники предоставляют отличное убежище и обильный источник корма.

Я много беседовала со старшими девушками, купалась с ними, присутствовала на их играх, снимала на кинопленку их пляски, в частности танец плодовитости кукуйя,а также танец макве,исполняемый при встрече девушек, возвращающихся с празднеств в родное селение. Девушки, участвующие в макве,надевают на голову капюшоны из пальмовых листьев, а в руках держат палки, вырезанные в форме фаллоса. Оба вида плясок исполняются под аккомпанемент монотонного пения и шипения, а нередко под звуки дудок, сделанных из зеленых и полых стеблей листьев папайи, или же под дробный треск кастаньет, укрепленных на плечах и ногах танцорок. Кастаньетами служит пустая ореховая скорлупа, о которую при каждом движении танцора колотятся высушенные зерна.

Я неоднократно пыталась подойти к мальчикам, забавлявшимся всем скопом на пляже, но каждый раз терпела неудачу, так как они сразу же прекращали игру и убегали. Я скрывалась поэтому в кустах и оттуда снимала на пленку их игры, которые почти всегда имитировали действия взрослых. Мальчики делали вид, будто ловят огромную черепаху (в роли которой выступает один из участников игры, тогда как другие с трудом вытаскивают его из воды и сажают в ограду из жердей), иногда они изображали, как символический фрегат пытается ударить клювом акулу, выброшенную волной па песок, причем один из мальчиков великолепно подражал нападениям птицы, а другой — движениям рыбы на песке.

Девочки играют вместе со старшими девушками. Резвятся на пляже, лепят игрушки из песка, толкут ямс, а затем пекут его в раковинах, имитирующую посуду, плескаются в море или обучаются чрезвычайно сложным танцевальным фигурам. Порой они носят воду в нескольких выдолбленных кокосовых орехах, привязанных веревкой к палке, которую кладут на плечи, или же собирают обломки дерева и палки, выбрасываемые волнами на берег, складывают их в связки и переносят этот груз на спине на манер индианок, то есть на опоясывающей лоб перевязи. Девочки плетут также циновки или корзинки из листьев пандануса, делают друг другу «татуировку» или ищут насекомых в голове соседки. Как девочки, так и мальчики всегда играют группами. Это продиктовано осторожностью, так как одинокий ребенок на пляже может легко стать жертвой несчастного случая или быть похищенным воинами с других островов.

Гости с Ова-Рахи, Сан-Кристобаля и даже с расположенных в пятистах морских милях Новых Гебридов или Санта-Крус появляются довольно часто. Нередко мимо Ова-Рики проплывают катера и небольшие пароходы, следующие курсом из Кораллового моря, от мыса Сюрвиль на север — в Гуадалканал, Малаиту, Санта-Исабель и на другие острова архипелага. Старшие юноши, которых в селении было больше десяти, днем и ночью несут караульную службу и в случае приближения к берегу какой-нибудь чужой лодки подают сигнал, трубя в большие раковины.

Однажды рано утром, когда я еще отлеживалась под москитной сеткой, мой сон прервал протяжный, несколько раз повторявшийся звук рога, сигнализировавший о происшествии. Я вскочила с постели, накинула платье и, разбудив отца, выбежала из хижины. Почти одновременно из палатки вышел заспанный Анджей, и мы оба помчались к берегу, где уже собрались местные мужчины, вооруженные тяжелыми копьями и боевыми палицами.

Я взглянула на море. На расстоянии в Несколько кабельтовых от берега был виден высокий парус, своей формой напоминавший слегка разомкнутые клешни омара, опиравшиеся более тонким концом на широкий помост, который покоился на двух больших лодках. Это было так называемое ороу —морское судно дальнего плавания, шедшее, по-видимому, с островов Санта-Крус. В лучах восходящего солнца видны были моряки, свертывавшие парус, и штурвальный на корме, который всей тяжестью тела так крепко налег на румпель, что вода за судном вспенилась. Постепенно ороуизменило направление, и спущенные с него лодки устремились прямо к проходу в коралловых рифах. Едва лодки ткнулись носом в прибрежную мель, как из кустов выбежали воины, которые, крича и размахивая палицами и копьями, давали понять пришельцам, что если они прибыли с дурными намерениями, то их встретит отчаянное сопротивление.

Вся история кончилась почти совершенно так же, как это принято на Улаве, когда чужие воины прибывают в О’у. Гости с Санта-Крус прибыли отнюдь не с враждебными целями. Они хотели обменять раковины на свинину и другие продукты, которыми были богаты жители островка. Гости приветствовали наших воинов радостными возгласами и преподнесли им ценные подарки в виде красиво сплетенных разноцветных поясков и очень искусно вырезанных из дерева поплавков для ловли летучих рыб. В ответ сын вождя, командовавший отрядом, повесил на ороуснизку раковинных дисков. Лишь после этого гости сошли на берег и поздоровались с каждым воином в отдельности. Но тут они увидели нас, попятились, подозрительно поглядывая исподлобья, готовые в любой момент схватить спрятанное в лодках оружие и вступить в бой.