Чтение онлайн

Почему он бросил меня?

Если он жил здесь все это время, то он должен был знать, кто я такой. Он должен был наблюдать за тем, как я расту, но он предпочел смолчать. Он решил наблюдать за мной издалека, потому что не захотел быть моим отцом.

Он никогда не хотел им быть. Если бы он желал этого, то давно бы рассказал мне, кто он такой.

Эта мысль уничтожает меня так, как я и представить себе не мог, ведь проще было считать его ничтожеством, просто каким-то первым встречным, с которым у матери была интрижка на одну ночь. Но узнать, что он жил здесь все это время… до чертиков больно.

Он мог раскрыть свою личность в любое время, но не сделал этого, поскольку не хотел, чтобы я был в курсе.

Мое тело слабеет, и я падаю на колени, обхватив голову окровавленными руками. При таких обстоятельствах нормальной реакцией большинства людей были бы слезы. Но я не могу заплакать. Я физически не могу проронить ни слезники, потому что мое тело отказывается проливать хоть каплю печали по человеку, которому никогда не было до меня дела.

И я, блядь, не дитя малое.

Я думаю о Дарси и о том, что ничего этого не случилось бы, не оставь я ее одну в ночь выпускного. Я принял то решение, думая о Джун. Я предпочел ее безопасность, а не Дарси, чего я никогда себе не прощу.

Урок усвоен — я никогда больше не совершу подобной ошибки.

Моя жизнь вдруг кажется такой бессмысленной. Я пошел на все это ради лгуньи, ради того, кто мог бы улучшить нашу жизнь. Но она выбрала путь трусихи, и вместо того, чтобы посмотреть страху в лицо, она, сука, сбежала.

На этом холодном полу я возрождаюсь, и когда я приподнимаю подбородок, чтобы взглянуть на Джун, она тоже это осознает. Она понимает, что на этот раз все кончено. Я покончил с ее спасением. По правде говоря, она никогда не хотела, чтобы ее спасали.

Я поднимаю свое разбитое тело — как изнутри, так и снаружи, — использую свою муку, как стимул не оглядываться назад в прошлое.

Я бросаю последний взгляд на мать и запоминаю черты ее лица, потому что не знаю, когда увижу их снова.

Я сам выясню, кто мой отец и какие тайны он хранит. Вот кем я был всю свою жизнь, пока не повстречал Дарси. Мы — две сломанные частички, которые неким образом соединились, и я до конца своих дней буду стараться помочь восстановить ее снова.

Я не заморачиваюсь с прощанием.

Повернувшись спиной, я разрываю связи со старым Рэвом и прокладываю дорогу для «нового» себя.

— Мне так жаль. Умоляю, прости меня! — произносит мама дрожащим голосом. — Я люблю тебя… Августин.

И на этой ноте я оставляю позади себя женщину, которая для меня всего лишь чужой человек.

По пути назад я не утруждаю себя поисками Майкла. Приглушенные крики пациентов следуют за мной во тьму. Когда я оказываюсь на улице, я возвожу глаза к небу. Вокруг меня льет дождь.

Дождь льет как из ведра, — львиная доля людей искали бы утешения в помещении; мое же утешение заключается в дожде, под которым я хочу смыть грехи, что тяготят меня с каждым вздохом. Я стою в тени, пока дождь обрушивается в такт ритмичному биению моего сердца.

Теперь все меняется. У меня были ориентиры. Моя жизнь была распланирована из-за Джун, но теперь, теперь все изменилось.

Важна лишь Дарси и налаживание ее жизни. И есть только один способ, как это сделать.

Сорвавшись с места, я понимаю, что ничего не существует, кроме мира, который мы создали, и нахожу ее там, где оставил, — она единственный человек, который меня не подводит.

Ее глаза округляются, когда она видит, что я бегу к ней, и прежде чем она успевает заговорить, я накрываю ее губы своими, вдыхая в нас обоих новую жизнь. Она могла бы подождать в машине, но не стала. Она ждала под дождем, так же отчаянно желая увидеть меня, как и я ее.

Мы одержимы, поглощены друг другом, и ничто еще не дарило ощущения цельности.

Приподняв ее, я прижимаю ее задницу к капоту, наши губы не теряют ни секунды. Я владею ее ртом так, как она владеет моим сердцем и душой. Она запускает пальцы в мои мокрые волосы, сильно потянув за кончики, и вскоре мы оба уже вовсю лапаем друг друга, отчаянно желая поглотить друг друга целиком.

Я все еще не уверен в том, что ее устраивает, поэтому позволяю ей действовать самой. Ее ловкие пальцы расстегивают мои джинсы. Она просовывает в них руку и когда чувствует, что мой член твердый, ее вздох наполняет мои легкие. Она начинает поглаживать меня, и когда она другой рукой стягивает с меня джинсы, я понимаю, чего она желает.

Чего мы оба желаем.

Ее тело, прижатое к моему, заполняет все пустоты — физические и эмоциональные. Я все глубже и глубже погружаюсь в кроличью нору и понимаю, что уже прошел точку невозврата.

Дождь продолжает хлестать вокруг нас, но мы не можем сдвинуться с места. Под дождем мы оба возрождаемся.

Я срываю с нее одежду, пока она не остается голой, и, не разрывая поцелуя, вхожу в нее, обрекая нас обоих на этот блаженный ад. Она выгибает спину, ложась на капот, и широко раскидывает руки, чтобы удержаться, когда я начинаю жестко трахать ее.

Обхватив ее бедра, я придвигаю ее к себе и трахаю со страстью и любовью, ибо люблю ее. Я люблю эту сильную, храбрую женщину и готов убить ради нее.

Она касается моей щеки, заглядывая мне в глаза, своим молчаливым прикосновением показывая, что понимает меня; что она тоже чувствует войну, бушующую за моими глазами. Вот они мы — против всего мира, и любой, кто встанет на нашем пути, заплатит за это кровью и слезами.

Я нежно обхватываю пальцами ее горло, уговаривая ее выгнуть шею, чтобы она взглянула на красивую картинку дождя и отблесков фар на этом заброшенном поле.

Она обхватывает ногой мою талию, раскрываясь передо мной, отчего мое сердце переполняется счастьем от того, что она доверяет мне после всего, что ей пришлось пережить. Я жестко трахаю ее. Тело Дарси движется верх и вниз по инерции. Я хочу поглотить каждый дюйм ее тела, но сейчас мне нужно кончить.

Протянув руку вниз, я провожу пальцем по клитору Дарси и наблюдаю, как ее рот то открывается, то закрывается от удовольствия, а затем ее гортанный крик наполняет ночной воздух. В ту секунду, когда девушка кончает, я притягиваю ее к себе и трахаю с такой силой, что наши тела становятся единым целым.

Когда последняя дрожь сотрясает ее, я выхожу из нее и с удовлетворенным стоном кончаю ей на живот.

Я наклоняюсь, прижимаясь губами к изгибу девичьей шеи. Ее учащенный пульс бьется о мой рот, и я, руководствуясь инстинктом, прикусываю и всасываю в рот ее мокрую от дождя плоть.

— Что стряслось? — вопрошает запыхавшаяся Дарси, когда я натягиваю джинсы.

Не существует слов, которыми можно описать случившиеся.

Вместо этого я делаю единственное, на что сейчас способен — опускаюсь на колени, отдавая ей всего себя.