Чтение онлайн

Если уж мы собираемся это сделать, то почему бы не перед публикой, где мы сможем показать добрым жителям этого поганого городка, кем на самом деле является сын их драгоценного прокурора — долбанным садистским насильником.

Два дня — все, что мне нужно, чтобы все спланировать, и распланировать тщательно, ибо права на ошибку нет.

— Меня сейчас вырвет! — оборачиваюсь через плечо на крики Дарси. Она выскользнула из наручников.

Пора.

Откидываюсь назад, чтобы Ежик мог видеть ее. Она ему приглянулась, поэтому он поворачивается к Тиллерману.

— Тормози. Не хочу, чтобы она блеванула в машине.

Мы находимся посреди чертовой ебени, и очевидно, что Тиллерман не хочет останавливаться, но когда у Дарси начинаются рвотные позывы, кажется, что ему тоже не нравится перспектива оттирать блевотину со своих кожаных сидений.

— Ёб вашу мать! — Он резко разворачивает машину в сторону, отчего я вылетаю вперед, ударяясь головой о решетку. — Ой.

Мудила сделал это специально. Но ничего страшного. Его голова скоро будет кровоточить.

Оба копа выходят из машины. Ежик со стороны Дарси, Тиллерман — с моей. Они достают свои пушки, и когда Ежик открывает дверь Дарси, она не медлит. Девушка бросается на него и валит в грязь, застигнув врасплох.

Сам виноват, что недооценил ее.

Глаза Тиллермана на долю секунды устремляются ввысь, и это все, что нужно, чтобы откинуться на спинку сиденья для опоры и ударить его ногами в живот. В ночном небе раздается выстрел.

Выкатываюсь из машины и не даю Тиллерману шанса прийти в себя, нанося ему удары головой — снова и снова. Я ломаю ему нос. А когда он пытается выстрелить в меня, бью его и поваливаю на землю, после чего прижимаю весом своего тела.

Грязь взлетает вверх, пока мы боремся за доминирование, пытаясь усмирить друг друга. Когда он поднимает пушку, я использую все, что могу, а именно рот, и кусаю его за запястье. Я вгрызаюсь в кожу подобно собаке, грызущей кость, и ощутив вкус крови, понимаю, что победил.

Пистолет с грохотом падает на землю, а вслед за ним в небо доносятся крики боли Тиллермана.

Со все еще скованными руками, использую плечо, чтобы перекрыть ему подачу воздуха, прижимая к горлу. Его руки колотят меня, пока он хрипит, пытаясь отдышаться, однако он проиграет.

Ухмыляюсь, глядя на то, как он теряет сознание.

— Ой.

Его лицо становится свекольно-красным, глаза вылезают из орбит, и когда я сильнее надавливаю на адамово яблоко, он окончательно отключается.

Однако у меня нет времени радоваться, потому что я слышу, как Дарси и Ежик дерутся. Вскочив на ноги, бросаюсь на Ежика, повалив его на землю. Он сопротивляется, и мы отчаянно бьемся; мне удается прижать его к земле.

— Дарси, тащи ключи! — приказываю я, потому что не могу сделать ни хрена, пока на мне наручники.

Ежик пытается отпихнуть меня, но я использую весь свой вес, чтобы удержать его.

Дарси, поскальзываясь, бежит к Тиллерману и выхватывает ключи из его пояса. У нее хватает ума подхватить и его упавший пистолет.

— Умница, — врезаюсь головой в рожу Ежику, чтобы усмирить его.

Пытаюсь протянуть руки, чтобы Дарси могла расстегнуть наручники, но Ежик продолжает сопротивляться.

— Прекрати дергаться, или, клянусь богом, я пристрелю тебя на хрен.

Дарси направляет пистолет на Ежика, как я ее и учил. Горжусь ею.

Он улавливает решимость девушки и замирает. Дарси удается снять с меня наручники, но времени на похвалу нет. Я прижимаю ботинок к горлу Ежика, встаю над ним и вершу заслуженную им судьбу.

— Без сомнения, твои дружки уже в пути.

Дарси судорожно вздыхает, только сейчас осознав, что навигатор в машине отслеживает перемещения. Новички уже сообщили об этом, так что просить Ежика сказать, что он ошибся и арестовывал не нас, не получится, а значит... нам нужно бежать.

— Хреново быть тобой. Ты думал, что мы — счастливый билет на повышение, но, похоже, ты будешь подтирать говно и ссанье из камер окружной тюрьмы за то, что позволил нам уйти.

Прежде чем он успевает заговорить, опускаюсь на одно колено и впечатываю кулак ему в лицо. Он теряет сознание.

Нет времени на радость. Хватаю пушку, а затем руку Дарси.

Однако, похоже, этот пиздец не хочет заканчиваться, когда я слышу безошибочный звук взведенного пистолета. Не задумываясь, отпихиваю Дарси с дороги, и она падает в грязь, а затем поворачиваюсь лицом к Тиллерману, который стреляет из пистолета, который он, должно быть, припрятал.

Мой косяк. Нужно было проверить ранее.

Стрелок из него никудышный, но если бы я не оттолкнул Дарси, то пуля попала бы в нее. Это достаточный стимул для меня, чтобы отвести курок назад и без колебаний выстрелить Тиллерману в коленную чашечку.

Он роняет пистолет, и его вопль эхом отдается в темноте.

— Тебе повезло, что я не целился выше, говносборник.

Протянув руку Дарси, поднимаю ее, и мы бежим к лесу, который на некоторое время станет нашим убежищем.

Наше дыханье сбивается, но мы продолжаем идти, ведь скоро здесь будет полно легавых. Когда Дарси устает, поднимаю ее на руки и бегу, прижимая к своей обнаженной груди, ее слабые руки обвиваются вокруг моего затылка. Я не останавливаюсь и продолжаю бежать, так как знаю, что впереди расположена заброшенная хибарка.

Когда я вижу ее, то надеюсь, что она пуста, ибо, если нет, то мне придется воспользоваться оружием.

Обветшавшая дверь болтается на одной петле, и когда я поднимаюсь по расшатанным ступенькам, они жалобно скрипят. Заглядываю внутрь, замечая, что это место все еще является прибежищем для отбросов.

Пол завален пустыми банками из-под пива и окурками, воняет кошачьим ссаньем. Похоже, здесь пусто. Осторожно опускаю Дарси на ноги и делаю несколько вдохов.

— Блядь, нас чуть было не поймали. Я…

Не успеваю я договорить, как девушка упирается мне в грудь и обхватывает меня руками.

— Ты чуть не словил пулю ради меня, — бормочет она с благоговением.

— Естественно, малышка, — отвечаю я так, будто это не имеет никакого значения. — Люблю тебя.

Она молчит, и когда кажется, что я сболтнул лишнего, она прижимается губами к ранам на моей груди, а затем нежно целует область, где бьется мое сердце.

— Я тоже тебя люблю.

Этими словами она вдыхает жизнь в моей душе.