Платонова пещера
Шрифт:
Агата все больше поражала его. Он видел, что она была напугана до смерти, ее трясло от одного взгляда на пятна крови. И все равно ей хватило самообладания, чтобы обыскать окровавленную одежду покойника.
– Что на той флэшке?
– Настоящий убийца Нины, – ответил Ян.
– Вы уже смотрели запись?!
– Нет. Агата и Екатерина решили дождаться меня, им кажется, что так будет честно. Я не возражаю. Но иначе и быть не может: если бы на записи не было ничего ценного, Руслан не стал бы таскать ее с собой, не его стиль.
– Ты знаешь, кто может быть на той записи?
– Я знаю, что это не я и не Екатерина, остальное меня не волнует. Я сейчас не об этом думаю.
– А о чем же?
Ян не торопился с ответом, и уже это было для него необычно. Он отвернулся к окну, за которым начинал накрапывать летний дождь. Не отрывая взгляда от скользящих по стеклу капель, он сказал:
– У нас с Агатой не просто разные группы крови, у нас разные резусы. Ее кровь никак не могла мне подойти, но только ее мне и перелили. Я должен был умереть на месте, а я тут, живой, с тобой болтаю. Такого я раньше не встречал. Но знаешь, что? Мне нравятся вещи, которые я не понимаю.
Она так долго шла к этому, что теперь, когда все получилось, Екатерина боялась верить своему счастью. Победа далась им нелегко, ей до сих пор было больно думать о том, через что пришлось пройти ее дочери. Но теперь Руслан Савин мертв, а у них в руках – неопровержимое доказательство ее невиновности. По крайней мере, Екатерина надеялась на это.
В глубине души, она боялась смотреть этот ролик. Она и сама не знала, почему, – скорее всего, от страха разочарования. Поэтому ей несложно было дождаться выписки Яна из больницы. Она всем говорила, что это ради него, что он заслужил право узнать первым. Но Екатерина знала, что она нуждается в этой паузе чуть ли не больше, чем Ян.
И вот время ожидания истекло, они встретились в ее доме – в столовой, не в гостиной. В гостиную Екатерина войти не решалась, хотя кровь давно вымыли.
Теперь они собрались перед большим ноутбуком, стоявшим на столе, – она, Агата, Ян и Герман. Она и Агата сидели на стульях, Герман замер рядом с Екатериной, положив руку ей на плечо. Ян, выписавшийся из больницы раньше рекомендованного врачами срока, устроился на подоконнике, откуда прекрасно видел экран.
Екатерина чувствовала на ноге тяжесть нового следящего браслета. Этот был не так удобен, как предыдущий, и немного натирал кожу, но она решила не жаловаться. Нужно ведь потерпеть совсем чуть-чуть, а потом его снимут, потому что она будет оправдана. Конечно, начнется повторное следствие, поиск истинного убийцы, а это все неприятно. Но главное, ее честное имя будет восстановлено в глазах ее детей и родных! Ради этого Екатерина готова была вытерпеть многое.
Агата вставила флэшку, нашла появившуюся на компьютере папку. Внутри оказался всего один файл: Руслан Савин, похоже, не хранил все важные документы вместе. Но это было им на руку, позволяло не тратить время на поиск.
Когда ролик начался, Екатерина почувствовала, как учащается ее пульс, как становится трудно дышать. Вот он, тот самый решающий момент…
Поначалу ничего не происходило: камера просто снимала улицу и университет, расположенный через дорогу. Но уже можно было сказать, что окно нужного кабинета попадало в объектив. Екатерина видела край знакомой шторы, кресло и рабочий стол, за которыми пока никого не было. От волнения она сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Заметив это, Герман мягко накрыл ее руку своей рукой.
Видимо, Руслану тоже надоело ждать, он вырезал ненужную часть записи. В уголке экрана отображалось время съемки; в какой-то момент оно прокрутилось на несколько часов вперед, и в кадре появилась Нина.
Она уже была смертельно напугана, с потеками крови на лице. Похоже, кто-то успел напасть на нее, но пока не ранил. Она отступала, не сводя с нападавшего шокированного взгляда, говорила что-то, но звук, конечно же, остался далеко от камеры наблюдения. Нина понимала, что ее загнали в угол, что ей некуда бежать, поэтому пыталась вразумить своего будущего убийцу. Получается, она знала его.
На экране неожиданно мелькнул Руслан Савин собственной персоной. Он был в том же кабинете, но держался в стороне от Нины, прохаживался у стены так, будто ничего особенного не происходило. Он тоже говорил, но обращаться он мог не к Нине, а к нападавшему. По крайней мере, студентка на него не смотрела, все ее внимание было сосредоточено на ком-то еще.
Екатерина замерла на краю стула, она не отводила взгляда от монитора, заставила себя смотреть, не моргая. Еще чуть-чуть и все… ну же… давай…
И он появился. Бросился на нее неслышно и быстро, как леопард, не позволил отскочить, хотя она готовилась к этому. Его пальцы сомкнулись у нее на шее когтями коршуна, и как Нина ни старалась, она уже не могла освободиться.
Даже черно-белой камеры наблюдения хватило, чтобы рассмотреть, кто это. Екатерина узнала человека на ролике мгновенно. Герман – тоже, она чувствовала, как напряглась его рука, касавшаяся его руки. Да и Агата с Яном наверняка все поняли. Они молчали, потому что не знали, что сказать.
На видео не было никакого загадочного убийцы, подосланного Русланом – или порабощенного им. Была только она сама. Екатерина Веренская. Она бросалась на свою студентку, а та, судя по шальному взгляду, не была в трансе, она все понимала, но не могла поверить. Она пыталась достучаться до Екатерины, говорила с ней, но все напрасно.
У нее ничего не получилось – и не могло получиться. Потому что сама Екатерина, судя по выражению лица, не понимала, где она и что происходит. Она бросалась на свою самую талантливую ученицу, как на злейшего врага. Такой ярости заслуживал разве что Руслан, но никак не Нина!
Она оттащила девушку в сторону, и запись оборвалась. Камера не засняла ни саму смерть, ни последовавшую резню. Но это было и не нужно, того, что осталось на видео, суду вполне хватило бы. Эта запись не оправдывала Екатерину, она становилась неопровержимым доказательством ее вины.
Тишина затягивалась, никто не знал, что сказать. Первым молчание нарушил Ян.
– Похоже, я ошибся, и Савин знал об этом. То-то мне показалось, что в начале моего с ним разговора он сидел так, будто ему под задницу каленые гвозди положили, а потом расслабился. Я был прав относительно Виолетты, Тихонова и Германа, но не этого случая. Он не подчинял Нину, хотя мог бы. Он с самого начала нацелился на тебя.
– Да… – еле слышно проговорила Екатерина.
– Но я не понимаю, как. Это сложнейшая программа, полностью противоречащая твоей природе. Ради того, чтобы запустить ее, ему пришлось лично присутствовать там и лично наставлять тебя – думаю, об этом он и болтает. Он пошел на риск, потому что не смог сломать тебя. И все равно… Для такого результата ему нужно было долго работать и использовать какую-нибудь очевидную слабость, иначе ничего бы не вышло.
Конечно, он не понимал. Не мог понять. А Екатерине все вдруг стало предельно ясно.