Чтение онлайн

В ответ Адиллатисс лишь откинулся в кресле поудобнее, с ухмылкой, предполагающей «туз в рукаве».

– К тому же до своего рокового исчезновения Ладонь Всевластия так и не подчинилась тебе полностью, сын мой, - с видимым сожалением вздохнула Ашеселла. – А пощадить покусительницу на царскую кровь не во власти даже императора, - ликующий взгляд на меня и сразу за этим продолжение прискорбным голоском, - мы тронуты твоим уважением к законам гостеприимства, сын! Это твоё желание пощадить пришлую… - тяжкий вздох туньиссы.
– Но прошу, прояви милосердие…

И не успела я поразиться, с чего это Ашеселле вздумалось просить за меня, как она выдала нечто абсолютно несусветное:

– Сжалься над моими материнскими чувствами и не вынуждай меня видеть эту ужасную человечку живой и дышащей чистым воздухом поднебесья!

«Ничего себе милосердие!» - прифигела я от такой умелой подлючести.

– Я не в силах смотреть на нее!
– с болью добавила Ашеселла.

– Ты можешь не смотреть на нее, матушка, - снизошел Адиллатисс до позволения, сразу за этим поманив меня к себе. – Иди сюда, девочка. Мне не нравится, что ты не под рукой.

И вроде снова унизительное требование с его стороны, но как же мне полегчало, когда я почувствовала горячие ладони, прижавшие меня к себе. Будто всё это время я дрожала от вымораживающей пустоты вокруг себя, лишь сейчас ощутив, как опускаюсь в защитный кокон родного тепла.

«Жаль, что Адиллатисс не разделяет моего чувства искренней привязанности к нему», - но в тот же миг напомнила я себе, чтобы не растечься в ложном ощущении безопасности.

Через похожее разочарование я уже проходила и не хочу пережить его заново. Однако, к своему стыду, должна признаться, что отчаянно симпатизировала этому сильному, умному и во многих вопросах благородному мужчине. Да-да, при всём его несправедливом пренебрежении и попрании моей гордости, Адиллатисс- правитель был человеком чести (ну или созданием). Со своими нерушимыми принципами и идеалами, с которыми мне невольно пришлось познакомиться из-за постоянного присутствия рядом с Повелителем Василисков. Ведь бывало так, что Адиллатисс принимал подчиненных у себя в кабинетной комнате. И я, вынужденная дожидаться его в смежной спальне, слышала многое из того, что владыки обычно не решают при наложницах. Однако мой почему-то решал...

И, если уж совсем начистоту, то, если бы не собственные болезненные тревоги, я бы, наверное, насладилась триумфом момента. Ох, как же на меня все уставились! Не думаю, что василисков двор хоть когда-нибудь переживал большее потрясение, чем сейчас!

И не сказать, что меня сильно задевало или, напротив, радовало отношение придворных, но избавиться от парадоксальной приятности их шока не выходило. Видимо, чувство собственного достоинства, задавленное их пренебрежением, требовало хоть номинального отмщения.

– Змея, укусившая раз, не теряет жала, повелитель, - предупредил обо мне тот, кого назвали Авидсалтом.

Мне вон тоже не дает покоя этот факт. Почему Адиллатисс опять так спокойно пригрел меня у себя в постели? Неужели он так уверен в своей неуязвимости? Или самомнение повелителя исключает мою опасность для него?

– Ты не можешь оставить ей жизнь, сын мой!
– вконец потеряла терпение Ашеселла, с неприязнью наблюдавшая за нами.

Но Адиллатиссу было всё равно. Он лишь подсадил меня поудобнее к себе на колени, принявшись наглаживать прямо на виду у всех. Я же сжалась, не решаясь выбрать, смущаться мне от таких откровенных ласк при свидетелях или демонстрировать свою экстра значимость для правителя.

Точку в моих колебаниях поставил перехваченный случайно взгляд Риты. Бывшая приятельница нашлась в первых рядах знати. И глаза её транслировали такой поток зависти, что я решила всецело положиться на мнение куда более опытной и пробивной шельмы:

"Ритке виднее! Если она считает, что положение у меня завидное, значит, впору кичиться, а не стыдиться. Пускай смотрят, - пришла я к циничному выводу, постепенно смиряясь с желанием нежиться в патологической нежности повелителя к своей несостоявшейся убийце. – Пусть завидуют и недоумевают, чем помыкают и презирают. Лучше если будут ненавидеть и опасаться, не зная, чего ожидать от меня, чем считать слабой».

– Я могу всё, что посчитаю нужным, - ровно изрек василиск и, повторно осмотрев окружающее великолепие, внезапно спросил: – А кто поделился магией для создания этого восхитительного сада?

– Это был подарок тунлиссов из Совета Девяти, - ответила Ашеселла, заерзав на месте. – Чудесный способ поддержать меня после выпавших переживаний, не правда ли? – последовал еще один намек на бесчувственность Адиллатисса по отношению к натерпевшейся матери.

Будто он виноват, что его чуть не убили! И теперь должен из кожи вон лезть, успокаивая расшатавшиеся из-за него нервы матушки.

– Отличная идея, - хмыкнул василиск, поднимаясь. – Почему бы не расширить её? К примеру, напитав магией и само Императорское Древо?

– Но повелитель, - бросился к нему еще один василиск, которого также назвали одним из Девяти.

– Никаких НО, Асдунгл, - потянул меня Адиллатисс с собой. – Я желаю, вы выполняете.

– Асдунгл? – повторила я, вспомнив, как стражники, посланные пытать меня, говорили, что именно этот Советник будет допрашивать Амтомаса.

– Тебе знакомо его имя? – заглянул Адилладисс в моё лицо, развернув к себе.

– Стражники говорили о нем. Там, в темнице, - туманно ответила я, не решившись прямым текстом напомнить правителю про его друга предателя, с кем меня поймали тогда.

Адиллатисс едва заметно нахмурился, но мигом вернул лицу насмешливую веселость.

– Коллекционируешь имена, маленькая? – выгнул он бровь и произнёс, четко выделяя каждое слово:

– Забудь. Тебе понадобится лишь одно. И оно теперь для тебя ВСЁ, девочка, - провёл он большим пальцем по моему подбородку, будто пытаясь впечатать в меня свою мысль.

И не дожидаясь ответа, Адиллатисс потащил меня дальше, вглубь сада. А растерянным придворным оставалось лишь, переглянувшись, поплестись за нами.

И вот, спустя несколько десятков шагов в центре этой искусственной оранжереи обнаружилось причудливое растение, называемое Древом. Оно потрясло меня своей высоченностью, ветвистостью, однако деревом его при всем желании было не назвать. Даже кустом оно являлось с натяжкой, несмотря на исполинские размеры.

В моем понимании, это, скорее, был гигантский цветок. Вернее, колоссальных параметров кустарник с многочисленными соцветиями, бутоны которых мерцали сказочным золотистым пламенем. Так, словно кончик лепестков переходил в чистую энергию или магию.