Чтение онлайн

В 19 веке в этом районе существовали небольшие металлургические заводики, принадлежавшие барону Меллеру-Закомельскому, дальнему родственнику семьи Романовых.

Перед первой мировой войной заводы управлялись некоей американской фирмой, директором которой был Герберт Гувер, будущий президент США, тепло вспоминавший потом в своих мемуарах о способных русских инженерах и талантливых умельцах-самоучках, вместе с которыми ему довелось развивать в этих местах добычу и выплавку меди.

В качестве источника водоснабжения было выбрано красивейшее озеро Кызыл-Таш с акваторией в 17 квадратных километров. Из озера вытекала река Теча, впадающая далее в Исеть. На берегу Течи ютилось несколько полуразрушенных деревенек, жителей которых можно было без всяких хлопот переселить в другие районы Челябинской области.

В намеченной зоне с периметром в несколько десятков километров было вполне достаточно места для размещения трех первоочередных заводов: атомного реактора для наработки плутония, радиохимического завода по выделению плутония из облученного в реакторе урана и металлургического производства для окончательной очистки плутония от примесей и изготовления из него атомной взрывчатки.

Хватало места и для размещения будущих строителей (десять-двенадцать лагерей), и для жилого поселка вольнонаемных, инженеров и рабочих.

Одним словом, комиссия приняла решение единогласно

Протоколом № 17 заседания СК от 25 марта 1946 года подтверждался ранее установленный срок ввода в действие завода № 817 — II квартал 1947 г.

Патоличеву и Завенягину поручалось этим же протоколом подготовить предложения «о переселении из зоны строительства жителей в другие районы Челябинской области».

Протоколом № 18 СК от 2 апреля 1946 года директором строящегося завода № 817 был назначен Петр Тимофеевич Быстрое. Через год он должен был закончить строительство комбината, состоявшего из трех промышленных гигантов, для которых в этот момент не существовало не только проектов, но даже проектных заданий.

Быстрое был обречен на заклание. И он сам понимал это прекрасно. Лишь бы пронесло и не расстреляли через год!

24 апреля 1946 года на заседании научно-технического совета ПГУ был принят генеральный план комбината, предложенный проектной организацией ГСПИ-11. В нем было определено расположение: реактора и двух других заводов, системы для проточного охлаждения воды, места для жилого поселка и размещения лагерей заключенных-строителей. Общее научное руководство и контроль за разработкой проектов и промышленных конструкций возлагался на Курчатова.

Однако главной действующей фигурой на начальном этапе строительства плутониевой зоны было 9 управление НКВД.

В ПГУ у Ванникова по штатному расписанию было несколько заместителей.

Если Завенягин, отвечавший за строительство промышленных объектов, официально считался первым заместителем, то последним (пятым по счету) числился Павел Яковлевич Мешик. Он отвечал за формирование кадров, а также за обеспечение охраны и режима секретности не только на промышленных объектах, но и во всех НИИ и КБ, работавших по заданиям ПГУ над созданием атомной бомбы.

Вскоре после перевода в ПГУ Мешику исполнилось тридцать пять лет. Он был самым молодым в руководящем аппарате атомного штаба. Отличался молчаливой дисциплинированностью. Всегда тщательно выбрит, аккуратно причесан. Правильные черты лица, бесстрастное выражение глаз, да и вообще весь облик производил впечатление чего-то стандартного, искусственного, не предназначенного для человеческой памяти. Единственное, что бросалось в глаза, — опрятная свежесть и невинная юность. И только чуть-чуть приподнятый левый угол сомкнутых губ мог подсказать опытному физиономисту, что скромный молодой человек обладал огромными тайными знаниями в какой-то области, совершенно недоступной обычным людям, куда вход посторонним был решительно запрещен.

Центральную школу НКВД Мешик закончил с отличием в двадцать два года. А в тридцать уже был наркомом внутренних дел Украины. С 1943 по 1945 год — заместитель начальника Главного управления контрразведки «Смерш» («смерть шпионам») [2] .

Жизнь в кабинетах НКВД приучила Мешика к тщательному изучению порученного для разработки материала. Он считал себя обязанным освоить внешние контуры порученной задачи, не увлекаясь мелочами и копанием вглубь, поскольку по жизненному опыту считал любую проблему «вещью в себе». Чем скрупулезнее и глубже изучаешь предмет, тем больше возникает вопросов и сомнений, мешающих принятию окончательного твердого решения. Поэтому тщательное изучение материала не означало для Мешика увлечения подробностями. Скорее оно было синонимом крепкого и твердого знания, запоминавшегося им на всю оставшуюся жизнь в виде незыблемых истин.

Лекции по основам ядерной физики, которые организовал в ПГУ Курчатов для расширения кругозора руководящего персонала, Павел Яковлевич посещал аккуратно, слушал с повышенным вниманием. Потом в своем кабинете переписывал эти лекции начисто, иногда даже повторяя некоторые узловые моменты и выводы вслух.

После первой ознакомительной лекции он записал в свою тетрадь несколько итоговых фраз: «Ядра урана (точнее, его легкого изотопа с атомным весом 235) делятся под действием потока нейтронов с выделением огромной энергии. При этом, кроме двух осколков, образуются два или три новых нейтрона. При определенных условиях возможно возникновение цепной реакции деления. А это — взрыв!».

Еще раз перечитав написанное, Мешик убрал рабочую тетрадь в личный сейф и снова устроился в кресле. Разложил перед собой на столе несколько чистых листов.

После некоторого раздумья он нарисовал на первом сверху листе пунктирный прямоугольник. Первая же линия, слово или предложение настраивали Мешика на рабочий лад.

Все лучшие организационные предложения возникали в голове Мешика не на шумных совещаниях или коротких оперативках, а в спокойной обстановке за письменным столом. Рождались под грифелем отточенного карандаша, которым он рефлексивно водил по поверхности чистого листа.

Через пять минут в верхней части прямоугольника появились три квадрата, обозначенные им буквами А, Б и В. Они символизировали три основных завода, необходимых для получения плутониевого сердечника: атомный реактор, радиохимия и металлургия.

Каждый квадрат тут же «осмыслен» вокруг штрих-пунктирной линией — это охраняемая зона каждого из заводов. Бетонный забор, проволока, сигнализация, вышки с автоматчиками.

Расстояние между заводами — двойной стрелкой — два-три километра. Лес между объектами не трогать! Подъездные пути — раздельные. В совокупности три утопающих в естественной зелени объекта вместе с насосными станциями на берегу Кызыл-Таша — это запретная промышленная зона.