Чтение онлайн

— Она спит, господин, — ответила из-за двери женщина. — Лучше приходите завтра.

«Спит на закате? Что-то случилось». — Чувство тревоги росло.

— Мне нужно увидеть ее сейчас.

Нянька не ответила, но он слышал ее затрудненное дыхание и знал, что она обдумывает, впустить его или нет. Также было слышно, что за дверью носилась и скулила собака.

— Завтра мне нужно отправляться в дорогу, — сказал он, что не было до конца правдой, но не слишком далеко от истины. — Что бы еще, кроме срочного дела, могло привести меня сюда из дворца в такое время?

Тишина продолжалась, но тут с ощущением успокоения и тревоги он услышал стук поднимаемой задвижки. Дверь открылась, и из дверной щели высунулось лицо Хильды. Глаза ее слезились, будто она только что рыдала. В последний раз, когда Александр видел ее, он решил, что ей немногим больше тридцати. Теперь же она выглядела чуть ли не вдвое старше.

— Вы приехали из дворца? — В глазах ее виднелся страх.

— По собственному желанию, никто меня не посылал.

Она открыла дверь и жестом пригласила его войти. Собака обнюхала его ноги, его плащ и бодро завиляла обрубком хвоста.

Александр отогнал животное, мало обращая на него внимание, пока женщина закрывала дверь на задвижку. На тумбочке в углу горели две свечи, освещая статуэтку Девы Марии. В очаге горел огонь, кувшин вина и трав закипал на одной из плиток. Флориан спал в кровати на колесиках у стены. Александр подошел к мальчику и нагнулся, чтобы посмотреть на него. Черные волосы, слегка влажные от пота, прилипли к его лбу, щеки горели, но дыхание было медленным и ровным. Одной ручкой он сжимал уголок желтого шерстяного одеяла. Но ни Манди, ни малыша не было, поэтому он решил, что они спят наверху.

— Мы все тяжко переболели, — сказала Хильда, не давая ему возможности спросить. — Очень сильно болели дизентерией. — Она прижала руку к животу, как бы усиливая эффект сказанного. — Не дай Бог еще раз перенести такие колики. Никто еще до конца не выздоровел. Моя госпожа легла спать час назад. Я сделала немного глинтвейна на случай, если она спустится, но она не спускалась.

Женщина покачала головой и закусила дрожащую нижнюю губу.

— Знаете, сегодня мы похоронили маленького. Ей не нужно быть одной. — Глаза ее застилали слезы.

— Маленького? — повторил Александр и в шоке уставился на Хильду. — Малыша, ты хочешь сказать, малыш умер?

Она молча кивнула и вытерла глаза рукавом.

— Он был слишком маленьким, недостаточно сильным…

Александр перекрестился, наполовину повернувшись к статуе Приснодевы.

— Царство ему небесное, — прошептал он, ужаснувшись, но в то же время благодаря Бога, что Флориан жив.

Ему стало интересно, был ли огорчен Иоанн, когда узнал об этом. Иоанн, который был слишком занят в Ангулеме своей двенадцатилетней невестой-ребенком.

К его горлу подкатила желчь. Не было никого, кто мог бы утешить Манди в ее горе, только нянька, которая и сама, как видно, едва начала поправляться после болезни.

— Она написала королю? — спросил он.

Хильда помотала головой.

— Не думаю сэр. Она сказала, что напишет, как только будет чувствовать себя получше. — Шмыгая носом и моргая сквозь слезы, она намотала на руку тряпку и сняла с очага кувшин с вином, чтобы налить ему в кубок.

Он взял горячий ароматный напиток в руки, но вместо того, чтобы выпить, пошел к лестнице.

— Вы правы, — сказал он. — Ей не нужно быть одной.

— Но сэр, это неприлич… — начала было говорить Хильда, но потом сжала губы и сунула руки в платье.

Собака пронеслась мимо, толкнув его изо всей силы своего маленького тельца, и понеслась вверх по лестнице, через занавес в опочивальню. Приходя в себя и подавив ругательство, Александр последовал за животным через тяжелый шерстяной занавес сводчатого прохода.

Манди стояла посреди комнаты, босиком, в одной сорочке, доходившей до середины голеней. Застежка была расстегнута, шнурочки висели среди ее распускавшихся блестящих кос. Но все это не привлекало его внимания, так как он уставился на кровь, пропитавшую ее сорочку на уровне паха и ягодиц. Там теперь ее обнюхивала собака, привлеченная запахом.

— Боже милостивый, Манди, — хрипло сказал Александр, опуская чашу, и пошел к ней.

Ее лицо было белее снега, глаза расширились от страха и боли.

— Помоги мне, — прошептала она и протянула руку.

Он подхватил ее в свои и почувствовал холодный пот ее кожи.

— Как? — спрашивал он в страхе. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Она схватила его за рукав, ее голос был слабым и дрожал от боли.

— Скажи Хильде, надо найти повитуху, я теряю ребенка. Я думала, если лягу, то все пройдет… не прошло.

— Теряешь ребенка? — тупо повторил он. — Ты беременна?

Как только вопрос сорвался с его губ, он понял, насколько он глуп. Как бы мало он ни ведал о женских делах, но он все же знал, что при любом деторождении рано или поздно появляется кровь. Иногда крови слишком много. Он подумал о матери Манди, и сердце его наполнилось страхом.

— Почти четыре месяца, — сказала она и прислонилась к нему с легким стоном, в то время как еще больше крови просочилось сквозь ее сорочку, а на лбу выступил пот. — Я не хочу умирать, — прошептала она и, когда схватки прекратились, посмотрела ему в глаза. — Я вспоминаю маму…

Она словно бы прочитала его мысли, что лишило его страха, а взамен появилась злость и решимость.

— Господи, Манди, не говори так. Твоя мать умерла, потому что ребенок лежал на боку, и она не могла родить. Конечно же, ты не умрешь.

Он поднял ее на руки и отнес на кровать. Простыни тоже были в крови, но этого нельзя было предотвратить. Сейчас нужно найти кого-то разбирающегося в этих вопросах, кто мог бы ей помочь. Припоминая, как обращались с ранами на поле боя, он достал подушки и положил ей под бедра, надеясь, что легкое поднятие поможет остановить кровь. Затем подал чашку вина и приказал ей выпить, а потом выбежал из комнаты, сопровождаемый крутящейся под ногами собакой.

— Иди к своей госпоже, — приказал он Хильде. — Ты ей нужна. Где я могу найти повитуху в это время?

— Повитуху? — Верхние веки Хильды почти исчезли.

— У нее кровотечение, ей нужна помощь. — Его голос был резким и торопливым, со страхом, граничащим с ужасом.

Хильда сглотнула.

— Матушка Гортензия, на Портовой Аллее. Она не ближе всех, но зато знает свое дело.

Бледная от шока нянька дала ему необходимые инструкции, и через секунду он поднял задвижку и выбежал в душную руанскую ночь…