Чтение онлайн

Агнесса решительно отстранила зонт.

— Посмотри на меня, девочка. Неужели ты думаешь, что в моем положении стоит бояться моросящего весеннего дождика?

— Ах, извините, синьора, — кротко ответила Сиена, убирая зонтик.

Кассандра спрятала улыбку. Она восхищалась прямодушием своей тетушки, хотя сама не раз становилась его жертвой. Девушка взяла Агнессу под руку, Сиена пристроилась с другой стороны. Пожилой женщине нелегко давался каждый шаг, и поездка на Риальто стала для нее испытанием. Агнесса с трудом передвигала ноги, под глазами у нее залегли темные круги, а кожа казалась полупрозрачной.

Доктора утверждали, что Агнесса страдает оттого, что нарушен баланс между четырьмя гуморами. Ее тело было переполнено кровью и черной желчью, и эскулапам часто приходилось наведываться во дворец, чтобы пустить пациентке кровь. Эта чудовищная процедура, внушавшая Кассандре ужас и отвращение, облегчала страдания больной лишь на время. Последний раз к ней пришлось прибегнуть всего две ночи назад. При виде омерзительных жирных пиявок, присосавшихся к телу несчастной, девушке становилось дурно.

Как-то один из докторов, понюхав полный мочи ночной горшок пациентки, прописал ей микстуру, от которой у Агнессы началась страшная рвота. Кассандра поражалась стойкости больной и старалась не думать о том, что будет, если та не оправится после очередного приступа. Агнесса была для нее единственным близким человеком. Случись с ней что-нибудь, девушке пришлось бы немедленно обвенчаться с Лукой или просить Маттео позволить ей остаться на Сан-Доменико. Одно было не лучше другого.

Фасад палаццобыл отделан белым и серым мрамором. Широкие, местами выщербленные ступени вели в порто нобиле,центральное жилое помещение. У входа валялись осколки красной черепицы: недавняя буря не пощадила старой крыши. Оставалось лишь надеяться, что она не прохудилась.

Поднявшись по лестнице, можно было попасть в портего— длинный парадный зал, проходящий через все здание. Такие залы предназначались для балов и праздников, но Агнесса уже много лет не устраивала приемов. Всю обстановку составляли два обитых белым атласом дивана и низкий столик у стены, на которой в мозаике был изображен сюжет Тайной вечери. У северной стены располагался камин. Кассандра, как ни старалась, не могла припомнить, когда в нем последний раз разводили огонь.

В углу, меж двух мраморных ангелов, стояла арфа. Ангелы тянули к инструменту мраморные руки, словно спорили, кому играть первым. Агнесса в их спор не вмешивалась. Кассандра как-то попросила ее сыграть, но тетка отказалась, пробормотав что-то про скрюченные недугом пальцы. Однако лицо ее было при этом столь печально, что племянница тут же вообразила себе, что с этой арфой связана какая-то романтическая история любви. С тех пор она никогда не напоминала тетушке об арфе.

Дворецкий Бартоло дремал, сидя на одном из диванов. Кассандра не уставала удивляться тому, в каких невероятных местах и позах застигает стариков сон.

Услышав шаги, дворецкий всхрапнул и немедленно проснулся. Выпрямившись, он машинально расправил манжеты ярко-синей ливреи.

— Синьора Кверини, это вы?

Бартоло служил своей хозяйке верой и правдой, но несколько лет назад оспа отняла у него зрение. С тех пор он просто бродил по дому, время от времени засыпая в каком-нибудь углу. Кассандра недоумевала, отчего тетушка не отправит Бартоло на покой. Может, Агнессе нравилось жить в окружении ветхих и сломанных вещей?

— Добрый день, Бартоло, — сухо поздоровалась хозяйка.

Дворецкий умудрился отвесить ей поклон, не вставая с дивана. Сиена и Кассандра отвели Агнессу в спальню, располагавшуюся в дальнем конце палаццо.

Не успела Кассандра добраться до своей комнаты и рухнуть на обитую бархатом кушетку, как в дверь робко постучала Сиена.

— Синьорина, не желаете ли принять ванну? Нарисса согрела воду.

После грязных городских улиц и вправду не мешало бы освежиться.

— Да, пожалуй, — кивнула Кассандра.

Сиена помогла госпоже раздеться и оставила ее одну в маленькой квадратной ванной, примыкавшей к алькову, пол которого украшали прелестные розы, выложенные из белой и розовой плитки. Местами плитка потрескалась, и грубые края трещин царапали Кассандре ступни.

Большое зеркало потемнело от времени и влаги, отражение в нем сделалось мутным. Кассандра недовольно поморщилась, заметив на щеках и крыльях носа россыпь крошечных рыжеватых пятнышек. До лета еще далеко, а веснушки тут как тут. Надо напомнить Сиене о зонтике от солнца.

Кассандра принялась обтирать руки и ноги, обмакивая полотенце в теплую воду. Омывая тело, она старалась очистить разум. Выбросить из головы мрачные слова священника и картину мертвой Ливианы в погребальных пеленах.

Похороны напомнили девушке о родителях. Они умерли пять лет назад, находясь вдали от дома. Отец Кассандры, хотя и принадлежал знатному роду, предпочитал политическим интригам изыскания в области медицины. В те дни он обследовал больных чумой, а жена сопровождала его.

Родители должны были вернуться к весне. Но что-то — возможно, письма Кассандры, полные жалобных просьб приехать домой на Рождество, — заставило их пересмотреть первоначальные планы. Смерть настигла их обоих на обратном пути в Венецию, когда стояли непривычно холодные декабрьские дни. Кассандра так и не узнала, что свело отца и мать в могилу: подхваченная от пациента чума или что-то еще более ужасное. Агнесса не стала посвящать ее в подробности. Так или иначе, их тела сочли «негодными» для перевозки и похоронили на месте.

Глаза защипало от непрошеных слез. Кассандра задержала дыхание, пытаясь вытолкнуть из груди сдавивший дыхание комок. Прогнать печальные мысли.

Ночью девушка никак не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок на скользких простынях. Даже уютное мурлыканье прикорнувшей под боком Лапки не приносило желанного покоя. Кассандра подобрала ее крошечным котенком на старом кладбище. Она часто навещала поросший высокой травой фамильный склеп в дальнем углу обители мертвых. Приносила из сада розы, подрезала оплетавший надгробия плющ. И хотя родители обрели вечный покой вдали от дома, девушка готова была поклясться, что в такие минуты душа ее матери была рядом с ней.

С появлением Лапки это ощущение постепенно покинуло ее. Порой Кассандре казалось, что котенок был посланником, прощальным материнским подарком. Получив его, девушка стала бывать на кладбище гораздо реже. Плиты утонули в высокой траве и зарослях дикого винограда.

Пушистый животик спящей кошки мерно поднимался и опускался. Глядя на свою питомицу, Кассандра пыталась изгнать из головы воспоминания о мертвой Ливиане, о спелёнатом теле у алтаря, о смерти родителей. Жесткие слова священника так и вертелись в голове, впиваясь в мозг раскаленным железом.