Чтение онлайн

— Ну а пацан? — нетерпеливо заерзал Никита.

— А пацан как раз пропал, — взвизгнул Кирилл и зачастил, радуясь, что разговор приобрел более безобидную окраску и гость забыл о загадочной личности, благодаря которой встретились Кирилл и Дашка. — Я его в школе после уроков ждал, а он уже пропал. То есть тогда никто не знал, мы подумали, что парень просто загулялся, заигрался. Я злился ужасно, все летело к чертям собачьим из-за ерунды! А ведь мы уже билеты собирались покупать, все на мази было. Вот.

— Странно, что Степка исчез именно в этот момент, — словно размышляя вслух, произнес Соловьев. — Ты что думаешь по этому поводу?

— Я? Думаю? — снова неуверенно забормотал Кирилл. — А что мне думать? У меня жизнь рухнула, я Дашку так любил…

— По чьей подсказке?

— Что?!

— По чьей подсказке ты решил ее полюбить? — Никита встал и придвинулся к хозяину квартиры вплотную.

Тот задрожал всем телом, словно кролик, которого схватили за уши, и съежился, ожидая удара. Но его не последовало. Соловьев аккуратно взял Кирилла за грудки и встряхнул легонько.

— Ну?

— Я вам уже говорил…

— А теперь скажи правду.

— Да я правду…

— Вижу, что добровольное сотрудничество у нас не получается. — Никита вздохнул с притворным сожалением и полез за пистолетом.

Кирилл застыл с открытым ртом и выпученными глазами.

— Ну? — повторил Кит, держа оружие на весу.

— Я скажу, скажу правду, только имейте в виду, что…

Он не договорил, потому что внезапно раздался звонок мобильного, и Кирилл замер на полуслове, переводя взгляд с пистолета на телефон, висевший на поясе Никиты.

Соловьев поднес аппарат к лицу и близоруко прищурился. Черт, может, хватит уже под молоденького косить и пора надевать очки? Хреново-то как! У них в классе обычно клеймили позором всех очкариков. Идиоты малолетние… А ведь можно заказать себе затемненные, с модной оправой, и ходить, высоко задрав голову, ощущая себя стильным парнем.

Да, пожалуй, он так и сделает.

Пока же Никита, щурясь, разглядывал номер вызывающего его абонента. Это был Андрей.

— Выйди, — коротко приказал Соловьев хозяину квартиры.

— У? — таращась на него, промычал тот.

— Выйди в коридор и плотно закрой за собой дверь, — прорычал Кит, теряя самообладание.

Кирилл бочком исчез из кухни. Никита прижал телефон к уху.

— Андрей, ты где? — не здороваясь, поинтересовался он.

— У дома старичка. Нехилый домишко, знаешь ли, — сообщил Андрей тусклым голосом.

— И чего? Охрана, что ли? Так ты…

— Да бог с ней, с охраной, — нетерпеливо отозвался Комолов, — я его жену видел.

— Чью?

— Черта лысого! — припечатал Андрей. — Жена, между прочим, тоже не хилая. Ноги от ушей и все остальные причиндалы. Скорее всего, ее фотку он и демонстрировал московским приятелям.

Никита задумчиво почесал за ухом.

— Думаешь, это и есть его последняя любовь и про Дашку он напрочь забыл? — предположил он угрюмо.

— Не знаю я, чего думать. Я тут сижу с раннего утра напротив его особнячка. Ладно, охрана, ладно, жена, так еще и парнишка существует. Лет пяти пацаненок, капризный, как черт!

— Ни фига себе! — обалдел Никита. — Так это его сын, что ли?

— Может, и внук, — скучным голосом произнес Андрей, — только это не важно. Вряд ли наш дедуля, имея на руках шикарную телку и карапуза, стал бы заниматься киднеппингом. Дела давно минувших дней. Чепуха получается.

Никита присел за стол, подпер ладонью подбородок и глубоко задумался, слушая сопенье друга в трубке. Из коридора между тем доносились какие-то невнятные звуки. Что-то падало, кто-то скребся и жалостливо причитал. Впрочем, ясно кто — трусливый суслик по прозванию Кирилл Батькович. Переживает, кобелина. Наверное, мерит шагами прихожую и придумывает, как бы покрасивше соврать непрошеному гостю. А гость озадаченный сидит, больше некуда.

— Так что? Ты уверен, что его проверять даже не надо?

— Кит, ну сам подумай — как? — простонал на том конце провода Комолов. — Я собирался к нему с претензиями, речь приготовил, всякие там доводы и выводы. А теперь? Что я ему буду говорить? Что его в Москве видели? Так это российским кодексом не запрещено. Что он по моей жене с ума сходит? Так он на это мне свою бабенку продемонстрирует и будет прав.

— Погоди, погоди, — вдруг вклинился Никита, — а ты уверен, что это супружница его? Может, просто шалаву на ночь снял.

Андрей застонал с новой силой. И привел несколько аргументов в пользу своей версии. Что девица с ногами от ушей завтракала на террасе в пеньюарчике и мило переговаривалась с охранником, называя его по имени. Что хозяин террасы и всего дома тискал ее на глазах того самого охранника. Что со стороны сада вылетел пацаненок и стал гундосить «мама, а Цезарь со мной не играет!».

— Я так понимаю, что Цезарь — это псина, пацаненок — сын длинноногой мадам, а старикан — ихний муж и отец, — закончил Андрей.

— А как ты все это увидел? — озадачился Соловьев.

— Слушай, не ты же один в заслуженных сыщиках ходишь, — усмехнулся Андрей и признался с гордостью, что для такого случая купил бинокль.

— А бомбу водородную ты не догадался приобрести? — хихикнул Никита. — Ты этим биноклем собирался деда запугать?

— Запугивания я оставил на последнюю очередь, надеялся, что миром договоримся. Утром — деньги, вечером — Степка. Но получается, что Степки у счастливого отца семейства нет.

Из коридора донесся грохот, и Никита досадливо поморщился. Что-то слишком шумно нервничает господин Суслик.

— Нет, — повторил за другом Соловьев. — Но я бы на твоем месте все-таки проверил бы деда. Раз уж ты оказался в городе, стоит прощупать старичка на все сто. Может, тебе ребят выслать?

Андрей отказался. Голос его звучал безмерно устало, и Никите внезапно почудилось, что на том конце провода вот-вот раздадутся тихие, прочувствованные проклятья. Неудивительно. Бумс, и еще одна надежда упорхнула. В том, что она упорхнула на самом деле, у Кита не оставалось сомнений. Ведь действительно, вся их версия строилась на том, что старик сохнет по Дашке или, наоборот, ненавидит ее и жаждет мести. Однако, по словам Андрея, выходило, что бывший Дашкин возлюбленный счастлив в браке, тискает длинноногую красотку, балует сынишку, нежится на буржуйской террасе под июньским солнышком и о Дашке не вспоминает ни под каким предлогом.