Чтение онлайн

Сидишь, для себя незаметно, а всё-таки чуть покраснев.

Рассказываешь про «до бессонниц» – о всяком таком;

Непрошибаемый снег

За вытянутым окном.

Спрашиваешь, помню ли я.

С трудом на задворках памяти уместишь

Вселенскую глупость! Но, знаешь, сегодняшняя ярь,

Как та, сегодняшняя тишь,

Как та. Тёплый, спокойный вздох.

И каждая клеточка тела пьяна;

Помню. Тот маленький погребок

Первого чувств видения от вина.

Синее небо, радужек глаз в тон,

Плод коллективных мук, плод коллективных скук.

Под «Незнакомку» Блока спрятанный цвет-пион –

Мысль, потерянная на скаку.

Беззаботность

Какой огонь во мне способен мрак разжечь!

Когда иду по улице немой я,

Когда играет ветер скрипачом на чёрной хвое

И скалы у морей стоят настороже.

Смотрю на небо я, смотрю на неба рай

И замираю с мыслью тревожной.

Мне, разумеется, взрослеть пора.

И невозможно. Я не могу!

Любовь внутри неся,

Гуляя с беззаботностью по рани,

Хочу

Пора…

Пора…

Поранить…

ся.

Остроконечным расставаньем.

Мёртвый огарок

Мёртвый огарок. Сколько любви в этой графике!

Глазами гуляю от строф к статье.

Долго Вы, друг, на севере Африки

Будете перешивать Cartier?

Чёрствый Вы, чёрствый Вы, вашу матерь,

Вам тонкострунные стоны – бред,

Вы – стопроцентный предприниматель!

А я – поэт.

Встану и, будней ломая склеп,

Там, где по разуму плачет ворон,

Буду в бриллиантах льда на стекле

Ваш силуэт искать чёрный

Снова.

Буду! И пусть станет зарёй распят

В письмах ненужных прошедший вечер.

Разве не слышно, мой признаётся взгляд –

Мраком обманут, огнём засвечен! –

В том, что куда б Вас ни забросил Бог,

Жертвой ни стали б какой заразы,

Я Вас всегда пущу на порог

И разделю Ваш худший соблазн.

Склеп

Бог на небе задул свечу.

Я смеюсь и до слёз молчу.

Скучно!

В городском пропадаю склепе,

Только розы вдыхаю всласть…

Как змея на посох Асклепия,

Тьма на белый храм забралась.

Прогуляться? К кому – к нему?

Не хочу. Надоело жутко!

Страх из страха и мука из мук,

Шутка из шуток –

Вот! Про любовь. Не так?

Из пустот пустота

Пустейшая!

В ночь шаг, в день шаг –

И ведёт не душа,

А ноги (физиология).

Батрак

Ты ведь можешь не знать, насколько ты дорог.

Думать, это всё чушь – капризы.

А это всё до бессонниц и судорог,

Мигреней и кризов.

Любовь – очень коварная штука.

Ничем не взвесишь и не измеришь.

Она иногда сводима к тому, чтоб подали руку

И верить заставили в час, в который не веришь.

Чтобы сказали: «В минуту любого несчастья

Я – за тебя бесконечно, милый.

С ложечки буду кормить тебя мыслями страсти!»

И чтоб не врали, и чтоб кормили.

А ты эти мысли чтоб каждый день проглатывал

И старую душу, разуму потакая,

Чтоб пропускал через делающую заплаты

Машинку влюблённого батрака.

Звёзды гаснут

Звёзды гаснут, не то что люди и свечи;

Так задумано было, увы.

И я погасну, и вы погасните,

И, скорее всего, напрасно:

И я, и вы.

Вам однажды наскучит дым, зной,

Перестанете быть резок,

И глаза небо голубизной

Будет вам до судорог резать,

Вам, из железа

Сердце несущему столько лет,

Сколь планеты качают оси!

Наконец, вам носить его станет лень,

Руки чёрство его бросят.

И тогда вы в мою постучитесь дверь,

Скажете громко, ясно:

«Кончилась пытка! Веришь? Верь!» –

И рукой оботрётесь красной.

И уйдёте, и – как же! – вернётесь вы;

Не впущу, ваши слёзы пустяк, отвечу.

Это вы мне прощали, а я не прощу

Ваш, быть может, и не бывший вечер.

Чтобы кто-то спросил: «Пройдёмся?», если рядом тверской

Чтобы кто-то спросил: «Пройдёмся?», если рядом Тверской,

Чтобы кто-то шутил, если сердце в печали,

И всегда рисовался перед тобой,

Даже если его разгадали.

Но не гнусно, а искренне, горячо,

Как хороший артист на хорошем концерте.

Чтобы, если попросишь, подставил плечо

И без просьбы – в мирской круговерти.

Чтобы кто-то шепнул: «Ты торопишься?» «Нет!» –

Отвечал за тебя, ты была бы согласна,

Чтобы все вас двоих замечали в толпе,

Чтобы было – волшебно, прекрасно.

Вертеп у камина

У камина на тумбе поставлен вертеп,

Вдруг заходит она в платье длинном и синем.

Он увидел её – и от счастья ослеп,

Он решил, что простит, что прощенье всесильно.

Он сказал, всё прошло, и они обнялись;

Она снова сбежала от слёз, от обмана.

Она кофе пила и сказала, что жизнь –

Это язвы, нарывы и мерзкие раны.

И вообще человек очень слаб: существо

В человеке – небеспредельно.

Он кивал ей в ответ. Через год Рождество

Эти люди встречали раздельно.

Гоголевская шинель

Ты любишь деньги.