Чтение онлайн

Дел слушалось много. Пришлось долго ждать.

— Устюгов Василий! — выкрикнул наконец лысый мистер Броунинг.

Устюгов поднялся.

— Подойдите ближе. Вот так. Имя, возраст?

— Василий, двадцать девять лет.

— Потрудитесь говорить по-английски.

Устюгов выполнил требование.

— Подданство?

— Русский.

— Вас спрашивают не о национальности, а о подданстве.

— Русские мы, — повторил Василий.

— Где родился? — продолжал мистер Броунинг, удобнее усевшись в кресле.

— Мы здешние.

— Отвечай о себе! Я тебя спрашиваю, откуда ты родом.

— Известно, откуда — с Михайловского редута, Мы здесь первые.

Судья усмехнулся.

Василий почувствовал, как его колени слегка задрожали.

— Вы нарушили контракт. Компания предъявляет к вам иск. Изложите претензии компании, — Обратился судья к адвокату, состоящему на службе у мистера Роузена.

В больших очках, худой, высокий, лысый, как и судья, адвокат быстро поднялся и добрых полчаса излагал претензии «Северо-Восточной компании» к проспектору. Свои доводы он подкреплял какими-то документами, которые то и дело с поклоном передавал на судейский стол.

Василий ошалело слушал весь этот бред, в котором мелькали главным образом цифры, которые как бы зримо являлись перед его мысленным взором, исчезали, возникали снова, соединялись, росли и, наконец, застыли, как отлитые из металла. 3700!.. Он тряхнул головой, чтобы сбросить с себя этот дурман. Но тройка, семерка и два нуля не исчезли.

— Ваше объяснение я читал, мистер Устюгов, — сказал ему судья, когда закончил адвокат, — Тут все абсолютно ясно. Ясно все с начала до конца. Закон не на вашей стороне. И я, как старший судья города Нома, удовлетворяю иск компании.

— Это как же так? — хотел возразить Василий.

Но мистер Броунинг перебил его:

— Я еще не закончил. Да. Я не закончил, Законы Штатов справедливы. Они обязывают нас внимательно изучать каждое дело. И я это сделал. Да. Я это сделал. Одновременно я удовлетворяю и ваш счет компании, — он сделал паузу, поднял палец. — Я определяю, что причитающиеся вам деньги согласно контракту компания обязана выплатить. Как бы там ни было, но вы работали. А труд в Штатах честно оплачивается. Вы, господин адвокат, — обратился он к тому, — должны понять меня. И вы поймете. Я вычитаю тысячу шестьсот из суммы иска и определяю его…

— Господин судья! — вырвалось у Василия.

Суд постановляет: иск компании удовлетворить в сумме две тысячи сто долларов. Срок погашения — четыре дня. Вы поняли? — с этими словами он стукнул деревянным молотком по столу, отложил «дело Устюгова» и взял следующую папку.

— Элиас Даури! — выкрикнул судья.

Поднялся белобрысый финн:

— Я.

— Это что же такое? — Устюгов растерянно повернулся, надеясь найти объяснение у своих, сидящих в зале. — Это что же такое? — повторил он, потрясая рукой с растопыренными пальцами.

— Элиас Даури. Суд…

— Какой же это суд?! — у Василия сдавило горло.

— Не мешайте суду. Ваше дело закончено. Идите.

— Грабители! Жулики! — хрипло прокричал Василий, повернувшись к судье и сжав кулаки.

— Что?! — взбешенный судья вскочил с кресла, стукнул молотком по столу. — За оскорбление суда…

Но прежде чем он успел закончить свою угрозу, земляки подхватили Василия под руки и вытащили за дверь.

За порогом им открылась полярная ночь. Столбы холодного пламени стремительно взметывались в небо и тут же рушились, Снега вспыхивали и гасли.

Ровно через четыре дня судебный исполнитель описал избу и утварь Устюговых.

У дома собрались соседи, отец Савватий, детвора. Женщины увели почти бесчувственную Наталью. Кольки не было. Василий молчал. Ни тени растерянности не скользнуло по его суровому и обмороженному лицу. Что-то новое — решительное и жестокое — появилось во взгляде холодных серо-голубых глаз. Казалось, он внимательно наблюдал, насколько тщательно исполнитель накладывает на дверь избы красную сургучную печать. И только дед, присев на завалинку, качая седой головой, твердил, жалуясь неведомо кому:

— Жили сами по себе, и беда — не беда. Попутал нечистый с янками — вконец разорили супостаты.

Зима загнала Тымкара в поселение. В один из морозных дней он появился в Ванкареме.

На нем была еще летняя одежда, вытертая на локтях и коленях. Из проношенной пятки правого торбаса торчала стелька, сделанная из сухой травы.

За эти два года он заходил сюда не впервые. Да и раньше, еще при жизни отца, ему случалось тут бывать. Ванкаремцы знали Тымкара.

— Тымкар, это ты? — встречали его жители поселения, ежась в теплых одеждах из оленьих шкур.

— Откуда пришел?

— Этти! — приветствовали его у следующего шатра. — Ты, однако, замерз, заходи кушать!

Все яранги стояли вдоль берега моря, и Тымкар не мог миновать их стороной. Собаки предупреждали о появлении чужого человека, и любопытные чукчи выглядывали из жилищ.

— Ходят слухи, что Тымкар убил таньга, — переговаривались они.

— Шаман изгнал его из Уэнома.

— Какомэй! Тымкар?! — из яранги выглядывали женщины.

— Есть слухи, что он хотел взять уводом дочь Омрыквута.

— Каждому человеку нужна жена. У Тымкара уже взрослое тело.

Тымкар не слышал их разговоров.

— Что ж, в Ванкареме немало девушек…

— Тымкар, заходи! Ты замерз ведь.

В открытых настежь дверях фактории стоял Джонсон. Тымкар прошел мимо.

Ванкарем — большое селение. А юноше нужно было в другой конец, и он уже жалел, что не дождался сумерек: слишком много внимания привлек к себе. «Что думают они обо мне?»

— Пусть к нам придет, — краснея, говорила отцу Рахтынаут-Амнона.

— Зачем? У тебя есть жених по обещанию, — вразумлял ее отец.

— Тымкар, здравствуй! Каковы новости? — раздался голос из следующего шатра.

— Кто же носит летнюю одежду зимой?

— Тымкар — «одиноко живущий человек», — оправдывал его другой.

Морозный ветерок дул в лицо, струилась поземка.

— Что делал он все лето в тундре, если у него нет теплой одежды?

— Говорят, он убил таньга, проезжавшего здесь две зимы назад.