Чтение онлайн

— Твой отец, видно, разбогател, — пренебрежительно бросил он своей служанке. — Положи на стол.

В эти дни Джонсон не приставал к Эмкуль, разговаривал с ней, что случалось редко, расспрашивал, ушел ли в тундру тот или иной чукча, а затем посылал ее позвать к нему жену какого-либо отсутствующего охотника, а Эмкуль отпускал домой.

Отец вначале удивлялся ранним возвращениям дочери, потом же, когда дочь рассказала ему о поручениях Джонсона, Вакатхыргин догадался о проделках американа. Он запретил дочери выполнять такие поручения, «Пусть сам зовет, однако, если ему нужно».

Сегодня Эмкуль опять возвратилась рано, но точно исполнила приказание отца: к Джонсону никто не пришел… Солнце еще не скрылось, а Эмкуль была уже дома. Она вышла на окраину, выглядывая Тымкара.

Тымкар не появлялся. Двумя выстрелами он убил двух нерп и теперь еще далеко-далеко от берега волоком тащил их, впрягшись в специальную упряжь.

Этой пищи хватит на семь, а то и на десять дней. Жира Для отопления старик запас летом: Тымкар видел три полных бурдюка из некроенных шкур тюленей.

Когда распухшее зимнее солнце, устав ползти по горизонту, улеглось между огненных столбов, Тымкар дотащился до яранги. И сразу же его окружили вдовы и те, чьи мужья ничего не добыли.

На следующее утро Тымкар вновь собрался в море, но старик остановил его:

— У тебя только два патрона. Где возьмем еще?

Тымкар понял, что нужно идти в тундру за пушниной, чтобы на нее выменять патронов. Джон-американ шкуры морских зверей не принимал.

Бродя летом по тундре, Тымкар приметил много песцовых и лисьих нор, но все они были слишком далеко.

Вакатхыргин еще накануне выварил в пахучих травах капканы и теперь указал на них Тымкару. Тот взял их специальной рукавицей, чтобы не оставить запаха человека, подвязал к поясу чистой камлейки и направился в тундру.

В этот день Джонсон пытался грубо овладеть Эмкуль, вначале накричав на нее за невыполнение вчерашнего поручения.

Эмкуль вырвалась и убежала домой.

Тымкар ночевать не вернулся. Всю долгую ночь старик прислушивался, не спал; наконец настало утро, Отец и дочь выпили чаю, старик пососал пустую трубку. «Только бы скорее вернулся Тымкар», — думал он: дочь рассказала ему о попытке Джона.

Впервые за всю жизнь Вакатхыргин нарушил свое слово: он не пустил больше дочь к американу, хотя и получил плату за ее работу. Эмкуль молча сидела в пологе. Отец хмурился, прислушиваясь к шорохам за ярангой. Его мучил стыд. «Что стану говорить? Чем заплачу?»

Джонсон не появлялся и никого не присылал за Эмкуль.

К ночи вернулся Тымкар.

— К радости тебя я имею! — воскликнул старик, взял его за плечи, помог раздеться, снять со спины тушку песца (вторым патроном Тымкар промахнулся, а в капканы еще ничего не попало).

За едой он рассказал ему о дочери и купце.

— Однако я не послал Эмкуль к нему сегодня. Это очень нехорошо: так не должны поступать чукчи, если дано слово и получены дары.

— Да, да, — соглашался Тымкар, — это так.

— К тому же у нас нет патронов и табаку. Где возьмем?

— Это так.

Старик то вынимал, то снова клал за пазуху трубку, Тымкар молчал. Девушка сидела потупившись, пряча глаза, щеки ее пылали.

— Кто защитит Эмкуль? Даже того, кто был бы назначен ей мужем, нет у нее. Дочь бедняка… — Он покачал головой.

Девушка еще ниже склонила голову: ей казалось, что сейчас отец предложит ее в жены Тымкару.

Хмурым взором отец поглядел на нее, на сына Эттоя, но ничего не сказал.

Тымкар молчал, Усталого, промерзшего, его, как всегда после сытной еды, клонило ко сну.

Через несколько дней, когда в яранге Вакатхыргина сушились уже четыре песцовые шкурки, Тымкар понес на обмен шкурку первого добытого зверя, Он дождался очереди и выложил свою добычу.

— Мне нужно за нее пачку патронов, табаку, чаю.

— Не слишком ли много? — усмехнулся Джонсон и взглянул на охотника. Где он видел этого парня?

Тымкар ждал.

— Как звать тебя?

— Тымкар я.

— О, Тымкар из Уэнома?

Тот кивнул головой.

— Ты оттуда привез мне этого песца? Олл-райт! Ладно. Я дам тебе патроны, табаку и чаю, чтобы ты знал и другим сказал, как хорошо платит Джонсон! — и он выложил на прилавок товары, оглядывая изумленных охотников. Им он не давал так много.

Тымкар замялся: ведь он вовсе не из Уэнома принес ему песца. Сейчас чукчи скажут об этом Джону… Да и самому неприятно, что он обманывает купца.

— Ну, что же ты стоишь? Растерялся от радости? Бери товары. — И, довольный своей остротой, Джонсон рассмеялся.

Чукчи тоже засмеялись. Какой тюлень этот Тымкар! А еще, говорят, он убил таньга…

В глазах Тымкара блеснули недобрые огоньки.

— Почему ты смеешься?! — набросился он вдруг на чукчанку, которая приглашала его к себе, когда он входил в Ванкарем.

Подбодренные его гневом и нелепым положением — над ним смеялась даже женщина! — ванкаремцы уже не скрывали своего веселья. Не каждый день случалось им посмеяться!

Красивая молодая чукчанка и не подумала смутиться.

— Ты зачем, Тымкар, пришел сюда? — шевеля плечами, спросила она его, явно намекая на Эмкуль.

Тымкар растерялся, не зная, что ей ответить.

— Ну, забирай свои товары! — властно произнес Джонсон и сдвинул их на прилавке в сторону.

Охотники все еще пересмеивались.

— Эти товары возьми себе обратно! — вдруг заявил молодой охотник и запнулся.

Лица чукчей вытянулись. Что слышат их уши?

— Что? — Джонсон опешил. Его зеленые глаза уставились на толпу.

— Эти товары ты дал старику Вакатхыргину за Эмкуль. Она не придет к тебе больше!

Молодая чукчанка побледнела от досады. Охотники смолкли. Всем стало ясно, что Тымкар берет Эмкуль себе в жены.

Джонсон, наконец, нашелся:

— Эмкуль — твоя невеста? Олл-райт! — и, как ни в чем не бывало, он убрал товары на полку.

Старик Вакатхыргин удивился, увидев Тымкара с пустыми руками.

— Я отдал ему патроны, табак и чай за Эмкуль.

— Тымкар… — старик обнял его, как сына. — К радости тебя имею я! Эмкуль — хорошая девушка.