Чтение онлайн

— Настоящий мотив Сергей Кириллович, будьте добры изложить.

— Есть! Военная педагогика и психология у нас забыта. А знаниями извне, с нами не делятся. Здесь у меня будет возможность, воссоздать ее как науку, работая с людьми в реальных условиях. Это поможет сделать мне научную карьеру. Если все получится конечно.

— Мотивы остальных?

— Остальные, просто не дураки. Они понимают, что в новом для всех деле, наивысшие шансы добиться максимального успеха, высокого положения и уважения в нашем обществе, будут у тех, кто решился стоять у истоков этого дела. Армейская служба для них — это возможность приобрести влияние и связи в новой для себя среде. И это при том, что они не становятся чужими для своего старого окружения.

— Ну что, Сергей Кириллович, вы своими ответами, нарвались на нешуточные проблемы для себя. Пропустить Вас через солдатскую службу, я и так намеревался. Но сейчас, я назначаю Вас командиром первого отделения. Вот и изучите психологию с педагогикой, находясь в этой шкуре.

— Спасибо товарищ капитан!

— Надо отвечать: "Рад стараться!" Впрочем, знание Устава, мы с Вас еще спросим. Да и найдем, кто Вам его объяснит.

Озадачили нас серьезно. Учитывая, что унтеров нам никто не подготовил, мы решили, что первое время, сержантскую работу будем выполнять невзирая на нынешние свои чины. Тем более, что я, что Семеныч, имели за плечами подобный опыт. Правда, был еще один момент. Среди рекрутов были девчонки. За прошедшие века, правила приличия могли измениться настолько, что попасть впросак было несложно. Но здесь нам пришла на помощь еще одна соратница-бедолага. Маша Сидорова, соратница Семеныча по Вилюю, носила в себе душу и разум погибшей на войне зенитчицы Екатерины Житковой. Здесь, на Немезиде, ей как и нам, дали псевдоним. И вот теперь, сержант Мария Житкова, награжденная в прошлой жизни двумя медалями "За Отвагу", поехала вместе с нами на Полигонный остров, командовать современными девчонками.

К своему новому назначению, она отнеслась без энтузиазма.

— Я Иван Руссиянович, хочу пожить для себя, пока еще молодая. А то ведь так и не удалось. Ни там, в Союзе, ни потом на Вилюе. Ведь что за жизнь была у меня? Ничего не успела сделать. Там "фрицы" помешали, здесь "пиндосы" житья не дают. А в итоге? Ни семьи, ни нормальной специальности. Ничего нет!

— Ладно Маша, я тебя неволить не буду. И вправду, зачем тебе это?

— Да будет Вам Иван Руссиянович! Мне не привыкать! Я же знаю, что такое "Надо!" Вам ведь каждый человек сейчас дорог. Помогу я Вам.

— Ну что же, я от помощи не отказываюсь, но долго в неволе держать тебя не буду. Обещаю, что через три года, ты уйдешь на "дембель". Мы даже на учебу тебя направим. А там и семью себе создашь. Чем черт не шутит?!

Я не стал ей говорить, что через несколько лет, мы ожидаем войну. Знаю я этих сознательных комсомолок! Она ведь тогда совсем не уйдет, как не ушла несколько веков назад. Я уж постараюсь, чтобы на войну она по любому не попала. Свое право на счастливую личную жизнь, Мария заработала дважды. Вот и хватит с нее!

Первый день на новом месте, запомнился прибытием транспорта с новобранцами. Когда они вылезли на свет божий, большинство из них, еле держалось на ногах. Лица некоторых, имели зеленоватый оттенок, а одна из девчонок, совсем молоденькая, лет семнадцати, была вынесена без сознания.

"Да, ребятишки. Видно, что не привычны вы, ездить по бездорожью. Всего-то сотня верст пути, а вы уже небоеспособны".

— Крылов! Житкова! Построить личный состав в одну шеренгу! Девицы! Да-да! Я вам говорю! Приведите сомлевшую в чувство и тоже в строй! — Семеныч уже приступил к привычной когда-то работе.

Строились долго, и выглядела шеренга отнюдь неровной. А дальше, все было предсказуемо. За столетия, привычки новобранцев не меняются. Были и пресеченные тут же попытки заговорить без разрешения, и попытки пререкания, все как всегда. Пресечь пресекли, но понимания, во что они влипли, у них еще не было. Ну что же, будем воспитывать народ!

— Товарищи рекруты! Мне доложили, что все вы пошли служить в армию добровольно. Но армии, той, которая нужна нашей Родине, еще нет! Ее надо создать! Именно для этого вы здесь и находитесь. Вам предстоит стать костяком той силы, которая покончит с унизительным положением нашего народа. Мы, ваши командиры, поможем вам стать этой силой. Задача эта очень трудна. Многие из вас будут неоднократно сожалеть о том, что вообще связались с нами. Кто-то, наверняка не сможет выдержать того, что мы потребуем от вас выполнить. Запомните раз и навсегда, мы не просим и не уговариваем. Мы требуем! Отказы приниматься не будут. Мы не станем принимать во внимание те причины, которые вам помешают выполнить приказ. Предупреждаю, уже этот день, будет для вас трудным, а каждый следующий, труднее предыдущего. Тем из вас, кто очень сильно себя пожалеет, настолько сильно, что захочется повеситься, мы предоставляем простой выход из этой ситуации. У входа в штаб, висит рында. Тот, кто не выдержит испытаний, может подойти к ней и позвонить. Его тут же уволят из армии и отправят на материк, домой. Надеюсь, что слабых духом, среди вас нет. А теперь, товарищ полковник!

— Я!

— Действуйте согласно плану занятий!

Я оставил Семеныча и Машу, разбираться с любимым личным составом и пошел в здание штаба. Дел впереди было немеряно.

Всю первую неделю, занимались тем, что "обламывали" новобранцев. Нужно было, выбить из них старую "дурь". Мы приходили все вместе на подъем. Вместе с рекрутами бегали на зарядку. После завтрака — развод на занятия. Впрочем, занятия у нас, разнообразием не баловали: изучение Уставов, строевая подготовка, физическая подготовка. И так весь день, с перерывами на обед и ужин.

Непривычный образ жизни и непонимание смысла наших действий, всегда порождает недоуменные вопросы. Наибольшее число вопросов, задавал наш психолог. То, как мы начали воспитывать новобранцев, повергло его в шок. Это противоречило тому, чему его учили, и что он сам, как учитель, применял на практике. Я решил, что раз мы готовим из этих людей командный и инструкторский состав нашей армии, то затыкать им рот не стоит. Наоборот, они должны получить ответы на свои вопросы. Вот и сейчас, когда я разрешил задавать вопросы, Крылов первым же и задал:

— Товарищ капитан! Я понимаю, что за Вашей спиной, большой опыт работы с людьми. Ваш подход к воспитанию и обучению, наверное чем то оправдан. Но он не понятен даже мне.

— Что Вас смущает?

— Бесцеремонность, непререкаемый тон, нежелание выслушивать возражение. Стремление на корню давить любой протест.

— Вопрос понял! Отвечаю. Известно ли Вам всем, что армия, это самый демократический институт общества?

— Я бы так не сказал, товарищ капитан. Судя по Уставам, демократии здесь нет совершенно. Сплошная властная вертикаль.

— Я к этому еще вернусь. А начну с того, что вы парни, принесли с собой сюда, много лишнего и ненужного в военной жизни. Там, дома, у вас всех было то положение в обществе, которого добились ваши родители. Причем у всех вас оно было высокое. А вот у Собак — все сложнее. Эта дура, из-за детского каприза, лишилась всего, что имела. Скатилась вниз, в общем то. Так вот, в армии этого нет. Здесь правит аристократия таланта. Армии безразлично, кем ты был раньше и каков был твой достаток. А вот вы, этого еще не забыли. Но именно это из вас надо выбивать в первую очередь. Поэтому, мы вас, сперва обезличиваем. В строю вы все равны! Нет ни знатного, ни простолюдина! Имеет значение только твое место в боевом порядке подразделения и полезные для нашей службы навыки. Последнего, у вас всех очень мало.

Насчет бесцеремонности, неудобного тона и нежелания слушать возражения. Война, всегда неожиданна. Она не станет ждать, пока боец будет подготовлен в достаточной мере. Поэтому, щадящие методы воспитания, нам не подходят. Мы сейчас, отсекаем от вас излишнее самомнение. Оно вам будет мешать выполнять боевую задачу. А нежелание спорить… С вами сейчас не о чем спорить. Чего полезного в сложной обстановке вы можете предложить, если вы к ней еще не готовы? Самая малость, чего от вас сейчас можно добиться — это правильных действий по подсказкам командира.