Чтение онлайн

Петр Ильич вопросительно взглянул на императора, тот в ответ утвердительно кивнул головой. А я продолжил:

— Армия, это сложный механизм. Не все находящиеся в ее распоряжении структуры ведут бой. Есть еще и те, кто обеспечивает всем необходимым армию. И это не обязательно военные люди. Госпитали, узлы связи, транспортные подразделения, стационарные ремонтные базы, органы капитального строительства, топографическая служба, финансисты… все это можно укомплектовать и из чисто гражданских людей, и из готовых организаций. В этом я вижу Вашу ближайшую задачу.

— Как Вы уже поняли Петр Ильич, — вмешался в разговор император, — Вам предстоит создать ведомство, которое является обычной корпорацией. При этом, товарищ капитан настаивает, чтобы Вы не лезли в дела основного производства, а занимались координацией работы вспомогательных служб и производств. Вы согласны так работать?

— Без вспомогательных служб и основное производство встанет. Это очевидно. Мне на первых порах уже на этом поприще забот будет хватать. Очевидно, что строить наши взаимоотношения, придется по предложенной схеме. Но только на первых порах!

— И что же Вас не устраивает в этой схеме?

— Уважаемый Иван Руссиянович, правильно намекнул на мою некомпетентность в военном деле. Но по мере выполнения поставленных задач, уверяю Вас, я сумею разобраться и в этом. А потому, я настаиваю на возможности оспаривать те решения наших стратегов, которые мне совсем не понравились. Нет, я не мечу в полководцы, но в сфере строительства Вооруженных Сил, мое мнение должно учитываться.

— Принято! Все текущие жалобы направляйте лично мне. У Вас товарищ капитан, будет аналогичное право. Согласны?

— Согласен! Но тогда и начальник ГШ должен иметь такое же право!

— У нас появился Генеральный Штаб?

— Нет, но появится. Со временем.

Вот так нас и познакомили.

ТАМ ЖЕ. ВЕЧЕРОМ.

Заканчивать совещание пьянкой — не обязательно. А уж собираться при этом менее чем втроем и вовсе не стоит. Но бывают моменты, когда именно так и нужно поступать. Я с Семеновичем, даже не став принимать во внимание местных раскладов, неоднократно давали понять окружающим нас политикам, что именно император является для нас лидером. Теперь император, хочет понять, насколько мы были серьезны в этих намерениях. Я же, пытаюсь понять другое, станет ли он опорой мне и моим соратникам? Люди сильны взаимной поддержкой. Пусть сейчас я никто и звать меня никак. Пусть император сейчас сильно ограничен в своих властных возможностях. Но если мы с ним будем работать в унисон, то власть его станет сильной и неоспоримой. Со временем конечно. Вот и пытаемся мы друг-друга прощупать с помощью коньяка и задушевной беседы. Мы пьем прекрасный коньяк местной выделки "Ани". Мы разливаем его по граненым стаканам. Не удивляйтесь! Здесь принято угощать важного гостя напитками разлитыми именно в граненые стаканы и стаканчики. Это культовая посудина. Память об Изначальной России. Мы уже давно обращаемся между собой по-простому, "без чинов и званий". Так нам проще.

— Вот скажи Костя, а почему, здесь монархия возникла? Я в прошлой жизни не замечал у нашего народа особой тяги к царям.

— Так ведь монархические традиции разве исчезли? Были цари. Потом генеральных секретарей воспринимали как царя, а там и президенты с царскими замашками пошли.

— Это я понимаю. Но ведь никто и не кричал, что царь нам надобен. А тут раз и уселся кто-то на трон.

— Ваня! Да нет у меня трона, и дворца царского нет, как и короны. Вот титул есть. А как он возник, мог бы и из книжек узнать.

— Костя! Да не читаем мы с Семенычем ничегошеньки, окромя служебных документов. Да и некогда нам беллетристику читать. Ты уж сам нас просвети.

— Ну, с точки зрения международного права, династия наша самозваная. А как возникла? А просто. Когда наших предков начали депортировать на Немезиду, то первыми сюда попали боевики одной из монархических организаций. Они и выбрали моего предка царем. А почему так? Да решили просто; раз царей больше неоткуда больше взять, значит надо найти его среди своих. А предок мой и тезка, показался им самым подходящим, да и авторитетом пользовался немалым.

— Хорошо, выбрали. А те, кто вовсе не монархисты, так просто с этим согласились?

— А им тогда не до склок было. Ты просто представь себе, мы на девственной планете. Даже нужник деревенский еще не построен. Жизнь нужно строить с "нуля". Людей надо организовать и сплотить. Следить, чтобы не перегрызлись между собой. Вот предок мой и сумел это сделать. Когда пошли следующие партии переселенцев, мы им смогли уже помогать обустроиться и наладить хоть примитивную, но упорядоченную жизнь. Ведь не было грызни за кусок хлеба или за место под крышей! Не допустил этого тезка мой! Сумел организовать людей правильно. Сумел настрой нужный задать, да цель ясную поставил. А людям, в тот момент было все равно. "Хоть царь, хоть пес, лишь бы яйца нес!" Так что поначалу и споров не было никаких. Да и когда спорить? Тут ведь нужно было выживать и подпиндосников в Страхе Божьем держать.

— Кстати, про подпиндосников, можно подробней? Они-то из под какого хвоста выпали?

— Иуды это Вань! Еще там на Земле, они были Иудами. За блага мирские, готовые кому хочешь душу свою продать. Когда пошла интервенция, они ведь и в полицаях ходили, и задницу интервентам лизали. Их еще там, в отхожих местах топили. А уж когда нас задавили, так они и в лагерях охранниками норовили стать. Чтоб за страх свой иудин рассчитаться с нами! Мразь это Ваня! А сюда прислали их, чтобы нас в повиновении держать. Но не вышло это у них! Это на Земле, на одного патриота приходилось полтора предателя да семеро равнодушных. А здесь, на Немезиде, балласта не было. Здесь не они нам, а мы им указали правила жизни.

— И как?

— А просто! Как только они пытались борзеть, так их сразу стали находить задушенными, зарезанными, в дерьме утопленными… В общем, бояться они нас стали. Так и стали мы жить по тем правилам, которые нам по нраву, а им нет. Они больше не лезут в нашу жизнь, но гадить по мелкому, все равно гадят.

— Слушай, а перевоспитывать вы их не пробовали? Времени то вон сколько прошло…

— Ты только это публично не ляпни! Тут уж проблем найдешь на свой зад больше, чем в сортире поместится.

— А что тут не так?

— Мы до сих пор народ-изгой. С нами никто не ведет никаких дел. Официально конечно. А неофициально, многое покупается то, что мы производим. Вот только контракты заключаются через легальные фирмы-посредники. А фирмы эти все подпиндосные! Даже нелегальные поставки, что идут через мафию, и то через них производятся. Представляешь? Ни хрена не делают, прибыль с каждого товара стригут! Да если бы не они, мы бы продавали дороже, а покупали дешевле! И ведь никуда нам от этого не деться. Вся таможенная служба Сообщества на Немезиде, из них состоит. Грабят они нас и отказываться от грабежа не собираются. Вот он, корень наших нынешних разногласий с ними. Нет, не помиримся мы с ними!

— Это единственное разногласие?

— Не единственное. Мы слишком разные. Разная мораль, разные привычки, даже язык, и тот уже разный!

— Мы с Семенычем тоже непохожи на вас.

— Эх, Ваня! У вас с Семенычем, хоть и не совсем наш, но все-таки не "полицайский" язык, который эти сволочи называют "россиянским". Вы говорите на древнем советском наречии, но оно нам не противно. Просто старый диалект. Ладно, это тема отдельного разговора и не со мной. Давай, еще по одной!

Выпили, закусили, помолчали.