Чтение онлайн

Он целует медленно, но с напором, сметая весь мой здравый смысл куда подальше. Я же позволяю его языку делать все, что вздумается. И да, мне это нравится. Так нравится, что я закидываю руки ему на плечи и впервые касаюсь его сама и осознанно. Даже сквозь джемпер я ощущаю насколько он горячий. Или у меня паранойя, или у этого мужчины вместо крови огненная лава, судя по тому какой от него исходит жар. В какой-то момент я почувствовала себя безумно свободной, раскованной и… счастливой. Да, мне определенно хорошо, даже несмотря на то, что мне совершенно точно не хватает воздуха. А вот Волкову судя по всему всего хватает, он и не думает останавливаться. Напротив, углубляет поцелуй, хотя, казалось бы, это вообще невозможно. По моим ощущениям безумный танец наших языков длится вечно. Разве люди могут так долго целоваться без перерыва? Отрезвляющий вопрос, правда не он привел меня в чувства. И даже не руки Волкова, которые в один момент ловко развели мои бедра в стороны. И не его горячая ладонь, буквально обжигающая мою кожу на внутренней стороне бедра. А громкое, непонятно откуда возникшее в голове, столь знакомое мне с детства слово «шлюха». Шлюха, шлюха, шлюха! Что я творю, полуголая, с разведенными ногами на собственном комоде с посторонним мужчиной?! Не моим мужем! Кто он мне вообще? И чем я отличаюсь от шлюхи?! Как только все это в очередной раз доходит до моего сознания, я пытаюсь отстраниться, с трудом оторвавшись от Волкова и слегка толкнув его в грудь.

— Хватит, — тяжело дыша произношу я. — Уходите, пожалуйста, — пытаюсь слезть с комода и не сорваться в истерику, но Волков не дает мне это сделать, сильно сжав обеими ладонями мои сомкнутые бедра.

— Свет, я не знаю, что творится в твоей голове, — наклоняясь к моему лицу, тихо произносит он, закрыв глаза, и шумно выдыхая. — Могу только догадываться, — шепчет в миллиметре от моих губ. — Но в этом всем нет ничего плохого. Нет, понимаешь? — открыв глаза и зарывшись одной рукой в мои волосы, ласково шепчет мне на ухо. — Все, что происходит между нами нормально и вполне естественно. Нормально, — повторяет он. — Забудь хотя бы на время, что тебе вбивала в голову твоя родственница. Ты хорошая девочка, ей и останешься. Просто расслабься, постарайся ни о чем не думать, хотя бы один разочек. Я не сделаю тебе ничего плохого, обещаю.

— Нет, это все неправильно, — закрыв глаза, и мотая головой из стороны в сторону, произношу я. — Неправильно, — тихо повторяю, прижав руки к груди и сильно сжимаю ладони в кулак, немного отрезвляя себя, впивая ногти в собственную кожу. Сжимаю их, что есть сил, до отрезвляющей боли, чтобы хоть как-то скинуть с себя наваждение с говорящей фамилией Волков.

— Ну что ты творишь, глупенькая? — распахиваю глаза, когда мое наваждение перехватывает мои сжатые в кулак ладони и пытается оцепить словно намертво приросшие к коже пальцы. — Что ж ты такая тяжелая девчонка, а? Ты же сама себе сейчас враг. Здесь нет никого, только ты и я. Расслабься, Светка сладкая конфетка, — со смешком в голосе произносит он, поднося мои ладони к своему лицу. — Ты точно грильяжная конфетка, — целуя то одну, то другую ладонь, там, где остались следы от моих же ногтей, как-то по-доброму произносит Волков.

Казалось бы, это всего лишь руки, не губы, которые горят от недавних поцелуев, но почему-то именно этот жест вызывает во мне прилив краски к лицу. Это… более интимно что ли. Разве всем подряд целуют руки? Или я просто чокнутая… Кирилл продолжает целовать мои ладони, переходит на пальцы, и почти невесомо поцеловав напоследок мои запястья, закидывает руки к себе на плечи.

— Нет, — вновь попыталась воспротивиться я, почти хныкая, когда наклонившись к моему лицу, Волков снова стал целовать мою шею. — Нам надо остановиться, — шепчу я, и убрав руки с его плеч, сама же откидываю голову назад, открывая ему еще больший доступ к шее, чем он с успехом и пользуется.

— Нет, не надо, — шепчет жарко, лихорадочно лаская губами мою шею. Всасывает чувствительную кожу, наверняка оставляя следы, и тут же зализывает их.

— Я сделаю тебе только приятно, — сквозь поцелуи бормочет он. — Ничего такого, что тебе не понравится, — прошептал Волков, отрываясь от моей шеи, и наклоняясь к моему лицу, ласково прошелся языком по моим губам. Целует уже мягко, вызывая во мне какие-то странные чувства. Мне хочется большего, как было несколько минут назад. А он дразнит. Да, именно дразнит, едва касаясь языком. Но стоило мне только задуматься о том, что он делает это специально, как Волков углубляет поцелуй. И снова все по кругу. Мне мало воздуха, становится жарко, губы, кажется, уже горят и саднят. Голова кружится то ли от нехватки воздуха, то ли от нереальности происходящего. И только мои лежащие на прохладной поверхность комода ладони, напоминают мне, что это все реальность.

— Как от тебя вкусно пахнет, Светка, — оторвавшись на мгновение от шеи, заглядывая в мои затуманенные глаза, хрипло проговорил он. — Ну что ты со мной делаешь, — прошептал в шею и тут же заскользил языком вниз, одной рукой оттягивая край футболки. Почти невесомо поцеловал в плечо и тут же отстранился, но только для того, чтобы ухватиться обеими руками за низ моей футболки. — Я только немножко тебя поласкаю, не бойся. Помоги мне, подними руки вверх, — тихо, но уверенно говорит мне в глаза, словно гипнотизируя меня.

Другого объяснения я дать не могу, потому что через какие-то секунды я убираю свои онемевшие ладони от комода и поднимаю руки вверх. Мгновение и я оказываюсь в одном нижнем белье. Усмехаюсь в голос, склонив голову вниз и уткнувшись взглядом в собственные ноги, когда в полной мере осознаю сей факт. Докатилась… И ведь я могу хоть сейчас вскочить с дурацкого комода и запросто выгнать Волкова из своей квартиры. И ведь он уйдет. Нехотя, но уйдет. Да вот только беда в том, что мне этого не хочется. Может это дурные гены, а может я просто похотливая девка, в общем-то уже неважно, учитывая, что мне нравится все, что он делает со мной. Стыдно, но ведь нравится. Поднимаю взгляд на Волкова, который уставился на мою грудь и едва сдерживает улыбку.

— Что, не нравится? — тихо произнесла я, прижимая ладони к груди. От чего-то в голову полезла мысль, что если трусики на мне еще сносные, то бюстгальтер просто отвратительный, что и Волков наверняка успел заметить.

— Не нравится, — подтверждает мои догадки, отцепляя мои ладони от груди и наклонившись к уху шепчет, едва касаясь моей кожи. — Не нравится, что ты прикрываешься, а все остальное очень нравится.

Лжец, проносится у меня в голове, перед тем как он неожиданно резко обхватывает руками мои коленки и притягивает меня к себе, так, что я оказываюсь на краю комода в совершенно неудобном положении. Кажется, я сейчас шмякнусь с позором на пол. Наверное, на моем лице отразился весь спектр эмоций, потому что в следующее мгновение Волков усмехнулся, с силой раздвинул мои сомкнутые ноги и подался вперед, перемещая руки мне на бедра. Чистейший разврат, как ни крути, но даже в этой пошлой позе с разведенными ногами, между которых устроился Волков, фактически фиксируя меня на месте, совсем чуть-чуть отодвигая назад, есть плюс — теперь я точно не шмякнусь. Он просто не даст мне этого сделать, равно как и сбежать, даже если сильно захочу. Упираюсь руками в край комода и замираю, когда он начинает гладить мои ноги, пробираясь все выше. Как только его руки перемещаются выше талии и пальцы едва касаются бюстгальтера, у меня начинает грохотать сердце. Так сильно, что это ощущаю не только я, но наверняка и он. Ухмыляясь, Волков обводит пальцами открытый участок груди, едва касаясь кромки бюстгальтера и тут же стягивает вниз лямки. Заводит свои руки мне за спину и до моего слуха доносится звук застежки бюстгальтера. Какие-то секунды и я оказываюсь почти голой.

И стоило мне только оказаться без бюстгальтера, как разгоряченная кожа покрылась мурашками. Но Волков, недолго думая, накрыл своими горячими ладонями мою грудь, а пальцы ласково потерли соски. Стыдно, развратно, да много чего можно еще придумать, но только прекращать мне это вновь не хочется. От собственной слабости и бессилия хочется заплакать как маленькая девочка, только Волков не дает мне этого сделать, переводя мое внимание на его действия. Наклонившись, он втянул в рот сосок и стал его посасывать, не прекращая другой ласкать пальцами. Безумие чистой воды. Что я буду делать, после того как это закончится? Ведь закончится же, и собственная совесть сожрет с потрохами.

— Прекрати так много думать, Светка, — доносится до сознания хорошо знакомый голос моего наваждения.

Крепко зажмуриваю глаза и тут же возвращаюсь к собственным ощущениям. Грудь ноет, то ли от его прикосновений, то ли от того, что слишком чувствительная перед предстоящими месячными. Внизу все стянулось в тугой узел, и влажно. Влажно, черт возьми! Шумно выдыхаю и откидываю голову назад, когда Волков сильнее сжимает мою грудь. Мне безумно жарко, кажется, даже шея покрылась капельками пота, а еще вдруг стало смешно. Что я там говорила — грудь пощупают только после пятидесяти, да и то маммолог. Ну да, ну да, псевдогинеколог и маммолог в одном лице. «Волков Кирилл Александрович к вашим ногам, рукам, грудям и прочим частям тела. Отлюблю, залюблю и пропальпирую в нужных местах». Я точно свихнулась.

На мгновение оторвался от моей груди, взглянул на меня странным взглядом, и не давая мне прийти в себя, поймал мой подбородок и легонько, почти невесомо поцеловал в губы.

— Почаще улыбайся, Светка. Улыбка тебя украшает, — все так же шепчет в губы, обжигая горячим дыханием, скользя одной рукой по внутренней стороне бедра вверх, немного касаясь моего белья, другой продолжая сжимать грудь. — Кстати, на самом деле крышу мне снесло уже тогда, когда увидел тебя с растрепанной косой и жутко испуганную, — едва сдерживая смешок произносит он.