Чтение онлайн

Семь букв, сложенных в простую фразу «ни звука» отчетливо отложились где-то в подкорке. И нет, это не внезапный приступ послушания. Просто говорить, равно как и кричать, от чего-то сейчас, будучи закинутой на плечо, нет желания. Правда, стоило только войти в подъезд и поймать взглядом валяющийся на полу букет, как желание говорить вернулось. Несколько шагов Волкова по лестнице и цветы исчезают из поля зрения. Так и хочется крикнуть «остановись», нельзя их оставлять здесь. Только в горле почему-то пересохло и злить, как ни странно, Кирилла очередным криком мне не хочется. Вот только брошенные цветы по-прежнему дико жаль. Он же нес их мне. Мне, а не какой-нибудь Маргарите. Вторые цветы в моей жизни. Первые я и так загубила, не меняя воду из-за болезни. А эти вообще остались на холодном полу без воды. Жалко их стало так, что я вообще забыла, что минуту назад кричала и толкала Волкова в грудь. Странное и дикое ощущение, как будто я сама лежу там вместо цветов. А ведь меня так же вышвырнула бабушка, босой и раздетой в подъезд несколько недель назад. Слабодушие какое-то. И цветы жалко, и Волкова… Черт, он и пальцы из-за меня шипами проколол. Он же хороший, зачем я с ним так себя повела, еще и сообщения дурацкие отправляла? Правду Кирилл сказал однажды — он ко мне передом, а я почему-то задом. Неблагодарная Зайка. Да что ж меня так ведет из стороны в сторону? То уколоть его хочется, то пожалеть… Как это остановить? Молчу как рыба все оставшиеся мелькающие перед глазами ступеньки, и стоило только Кириллу открыть дверь в квартиру и поставить меня на пол, как я тут же рванула на выход, схватившись за дверную ручку.

— Да ты издеваешься что ли?! Я не мальчик, чтобы за тобой бегать! — хватает меня за запястье, ощутимо сдавливая. — Надоело, только попробуй сейчас выйти из квартиры, возвращать я тебя больше не буду, поняла меня?!

— Я быстро вернусь, — тихо произношу я, убирая его руку со своего запястья. Волков смотрит на меня так, словно я умалишенная, что в принципе недалеко от истины. В данный момент на его месте я бы думала точно так же.

Нажимаю на ручку двери и быстро спускаюсь на первый этаж. Поднимаю цветы и бегу обратно в квартиру, попутно рассматривая розовые лепестки. Красивые. И пахнут не так, как те первые, у этих ярко выраженный запах. Вкусный. Поправляю чуть влажные от дождя волосы назад и переводя сбившееся дыхание, тихонько толкаю приоткрытую дверь. Кирилл по-прежнему стоит в прихожей, но чуть дальше, опершись о стену и смотрит не на меня, а себе под ноги, а если быть точнее — на прыгающую на его ноги Машу. Так и хочется сказать «возьми ее на руки, она же тянется к тебе», но язык не поворачивается ему что-то сейчас указывать. Не время и не место.

— Я же сказала, что быстро вернусь, — тихо произношу я, скидывая обувь. Вот только Кирилл по-прежнему на меня не смотрит. Медленно переводит взгляд на свои руки, осматривая их со всех сторон и закрывает глаза, шумно вдыхая воздух.

— Как странно может повернуться жизнь за какой-то маленький срок. Вот жил себе просто и почти… нормально. Делал что хотел, не особо задумываясь о том, что будет завтра. Ни перед кем не объяснялся и уж тем более не отчитывался. Никого не догонял, не караулил, не придумывал хитрожопые схемы, под окнами не стоял, смс дебильные не писал, не срывался с мокрой башкой из дома за цветами. Ведь нормально все было, а потом пришла… подагра, — тихо произносит Волков, открыв наконец-то глаза, и переводит на меня взгляд.

Я всякое ожидала, но точно не то, что он улыбнется. А потом и вовсе рассмеется, ничуть не сдерживаясь. Ну разве что сжимает пальцами переносицу и мотает головой из стороны в сторону, видимо пытаясь согнать с себя неожиданный приступ смеха.

— За цветами ходила… охренеть.

— Жалко просто их, — шмыгая носом, грустно констатирую я. — Первые, подаренные тобой, я загубила, когда заболела. Может их можно было реанимировать, но ты не забрал букет с той квартиры. Не могла же я и эти оставить в подъезде. Ты же их мне принес, — тихо произношу я, скукоживаясь от странного взгляда Кирилла, выдержать который с каждой секундой становится все труднее. — Я пойду поставлю их в воду, — бурчу себе под нос, проходя около Волкова и зачем-то задевая его руку своей ладонью.

Вхожу на кухню и на каком-то автомате достаю трёхлитровую банку из шкафа. Наполняю ее холодной водой, а сама думаю только о том, что Кирилл, вместо того чтобы прийти ко мне, остался там. Надо извиниться за все, что наговорила. «Старого циника» он мне наверняка не простит.

— Иногда мне кажется, что ты нереальная, Свет, — резко поворачиваю голову, натыкаясь на грудь Волкова. Когда только успел подойти так незаметно. — Как-будто из какого-то… даже не кино, а мультика, — продолжает он, всматриваясь в мои губы. — В кино все гипертрофировано, а в мультике просто нереально, вот ты именно оттуда.

— Ну и что, я такой тебе не нравлюсь?

— Да, конечно, не нравишься, — выдает он усмехаясь. — Вот поэтому, после твоих сообщений, старый козел, вместо того, чтобы остаться дома, отдохнуть и завалиться на диван, поехал к тебе. Вопиющее безобразие с моей стороны, никакой гордости и чувства собственного достоинства, а все, потому что ты мне естественно не нравишься, — кривя лицо, на одном дыхании выдает Кирилл. Кладет руку мне на плечо и легонько отстраняет от раковины в сторону.

— Я не говорила, что ты старый козел… я…

— Да, там был старый циник, в переводе с монашеского — просто старый козел, — включая воду, бросает Кирилл и тут же начинает плескать себя ею в лицо. И так несколько раз, до тех пор, пока не выпрямляется и не выключает кран. — Ну чего ты держишь эту махину? — забирает у меня из рук банку, ставит на стол и небрежно вставляет букет в воду. Переводит взгляд на меня и проводит тыльной стороной ладони по своему лбу.

— Прости меня, я не считаю тебя старым, клянусь. Это было сказано специально, чтобы тебя обидеть, задеть, ударить побольнее. Не знаю, в общем, как сказать. Мне, как и всем не чужды импульсивные и глупые поступки. И мне не нравится эта Рита. А может не она сама, а любая на ее месте, потому что была с тобой раньше. Ну ведь ты сам говорил, что встречался с ней, — продолжаю напирать я, видя, как Кирилл ухмыляется. — И уж точно не две недели как со мной, а значительно больше. А теперь и обнимаешься с ней. И ничего не объясняешь! Только рот мне затыкаешь и пугаешь очередными перспективами только уже не дальнейшей жизни, а вечеринки. Мне это не нравится! — вновь повышаю голос. — Даже если так… то есть, если это правда и так проходят большинство сборищ, это можно было преподнести по-другому, не унижая меня. А в итоге я опять вышла какой-то убогой в твоем рассказе. Мне обидно, понятно? И да, мне хотелось тебя задеть этими сообщениями и насолить, поехав загород.

— И замутить там с Олежкой, ах, да, и сегодня пойти к нему.

— Ну хватит! Не собиралась я с ним куда-то идти и тем более мутить. Я шла к тебе. Чем хочешь поклянусь. Хотелось бы сказать, что бабушкой, но как-то в свете последних событий — это словно насмешка. Да мне и поклясться в итоге нечем и некем, — грустно констатируя я, опираясь руками о стол. — У меня же получается никого нет. Ну не тобой же клясться, это же тоже как насмешка. Ну собой хочешь поклянусь?

— Не хочу. После телефона я и так понял, что ты туда не собиралась.

— Тогда зачем говоришь снова про Олега?!

— Хотелось услышать эмоциональный рассказ, как ты сорвалась ко мне, изнемогая от ревности, но ты про клятвы начала. Не дождешься от тебя никаких нормальных девичьих признаний.

— От тебя и подавно.

— Я и так с тобой вожусь как с хрустальной вазой, самого аж тошнит порой, и ты мне тут будешь про отсутствие признаний?! Не наглей.

— А про Риту свою так и молчишь! Неужели так сложно сказать?

— Она не моя, Света.

— Тогда зачем ты с ней обнимался? Она беременна от тебя, поэтому ты такой злой?

— О, Боже, — шумно выдыхает, опрокидывая голову назад. — Рита не беременна от меня. Несколько дней назад ее мать попала к нам на отделение. По сути ерунда, а после простых анализов там оказалась задница, без признаков просветления. Эти парочку дней я занимался переводами ее матери в гематологию. Она не жилец, Света. Неделя, две. Я видел таких — сегодня они бодрячком, а через неделю труп. Ее даже на очередь не успеют поставить. Она умрет со дня на день. И посылать Риту куда подальше только потому, что тебе этого хочется — я не могу. Точнее могу, но не буду. Я и так перед ней прилично виноват. И я понимаю, что с ней сейчас. Наши с ней отношения закончились, а все что происходит сейчас — это просто дружеская поддержка. Не более того. И, пожалуйста, давай закроем раз и навсегда эту тему. Потерпи немножко и я обещаю, что скоро не буду с ней тесно общаться и уж тем более обнимать, — с грустной усмешкой выдает он.

— Уж лучше бы обнимал, но, чтобы все были живы, — еле выговариваю я, борясь с комком в горле. — Неужели ничего нельзя сделать?

— Света, я тебя просил?!

— Ну я же не о ней говорила.

– Я сказал, хватит. Забыли. Ну что ты за плакса такая? Ты будущий врач или кто вообще?! — протягивая руку к моим щекам, с дурацкой усмешкой выдает Кирилл.

— Я не плакса.

— Оно и видно. Я же сказал будешь пандой. Не дождь, так слезы.

— Я не панда, там не должно еще ничего растечься.