Порочная игра
Шрифт:
Несмотря на то, что эти вполне альтруистические мысли и вертелись у него в голове, в глубине души Вейн честно признался себе — Бринсли прав. Он вожделел леди Сару Коул так, как ни один уважающий себя джентльмен не должен желать чужой жены. Его страсть к ней была подобна тифозной лихорадке, снова и снова возвращаясь с удвоенной, утроенной силой и чаще всего нанося удар в моменты слабости. Как бы он ни укрощал и не усмирял свое тело, душа его принадлежала Саре, и только ей, и, это он знал, будет принадлежать ей всегда. Мысль о том, что это бесполезное отребье, стоявшее сейчас перед ним, обладает леди Сарой, семь долгих лет беспрерывно терзала сердце Вейна острыми как бритва когтями.
Сейчас Бринсли предлагает ему… а что, собственно говоря, предлагает Бринсли?
— Вы вожделеете ее, — повторил Бринсли. — Так вы можете ее получить… за определенную цену.
Вейн судорожно втянул в себя воздух. Внутри боролись друг с другом отвращение и страсть. Может быть, он не расслышал? Не мог же Бринсли и в самом деле сказать…
Хотя Вейну и удалось сохранить бесстрастное выражение лица и убедительно придать себе откровенно скучающий вид, воздух вокруг них, казалось, сгустился от невидимого напряжения.
— Десять тысяч фунтов. За одну ночь с моей женой. — Бринсли еще раз повторил цену, подчеркивая голосом каждое слово: — Десять. Тысяч. Фунтов.
Взор Вейна заволокла красная пелена. Ему хотелось голыми руками разорвать Бринсли на куски. Ему хотелось оставить это оскорбительное, безумное и непристойное предложение без ответа. Ему хотелось немедленно забыть о леди Саре, навсегда ее вырвать из своей души и своего сердца.
Он не смог. И спасти ее от омерзительных махинаций Бринсли тоже не сможет. А что, если негодяй предложит то же самое другому, менее щепетильному, чем Вейн. Что тогда?
— Коул, я просто обязан убить вас. — Вейн говорил тихо, памятуя о том, что гости скорее всего уже начали расходиться с приема у Кроуфорда и вполне могли направиться в эту сторону. — Раздавить вас, как давят омерзительное насекомое, коим вы и являетесь.
Бринсли даже ухом не повел.
— Милорд, я же прекрасно осведомлен о людях вашей породы. Я знаю, что убить вы можете только в честном поединке. — Он указал пальцем на свое опухшее горло и пожал плечами. — Пришлите мне вызов, и имя Сары вываляют в грязи. Я вызов все равно не приму. — Он потемнел лицом. — На этой сучке женат я, милорд маркиз. За исключением кровавого убийства, я могу обращаться с ней так, как сочту нужным, черт возьми. Так что хорошенько подумайте, прежде чем решите мне угрожать, сэр. Иначе ваша дражайшая леди Сара испытает на себе все последствия вашего необдуманного шага.
Вейн, ослепленный яростью и из-за своей беспомощности еще более опасный, находился на грани предательства всех своих жизненных принципов. Он стоял напротив Бринсли, заставляя себя держать руки за спиной, чтобы снова не вцепиться в горло негодяя. На этот раз у него недостанет сил повернуться и уйти.
Вейну еще ни разу не приходилось убивать… Они стояли и молча смотрели друг на друга. Лунный свет блестел на мокрой булыжной мостовой и как-то особенно четко высвечивал профиль Бринсли. Высокий лоб поэта, за которым прятался вероломный и низменный ум. Благородной формы нос, который только и вынюхивал людские слабости и беды. Красивой лепки губы, кривящиеся сейчас в самодовольной ухмылке. Да гори он в аду! Бринсли знал, что выиграл.
Глава 2
Сара все никак не могла успокоиться после последней встречи с Вейном. Наступил вечер, сумерки сгущались, и она все сильнее боялась лечь спать. Если она заснет, то наверняка ей приснится он. Это снова будет сновидение, мало отличимое от воспоминаний и полное ложных надежд, которыми она будет мучиться утром.
В отчаянной попытке утихомирить не на шутку разыгравшееся воображение, она перебралась в маленькую мансарду, которую домовладелица позволила превратить в небольшую домашнюю мастерскую по производству духов.
Сара повязала фартук и принялась за работу. Но пока ее руки словно сами собой отмеряли и смешивали, мысли просто отказывались обрести спокойствие. Снова и снова они возвращались к той мимолетной встрече с Вейном.
Воздух в комнате был наполнен густым ароматом роз, и у случайного посетителя от него могла закружиться голова. Сама Сара давно привыкла к этой немного сладковатой духоте. Розовая вода пользовалась спросом у постоянных посетителей аптеки. Самой Саре, которая чуть ли не все время занималась ее изготовлением, давно уже расхотелось даже нюхать розы. Она оглядела ряды горшочков, выстроившихся на полке у противоположной стены. Если бы только ей удалось вытащить их из трясины долгов Бринсли, она сполна бы смогла насладиться подбором самых разных сочетаний всех этих дразнящих ароматов. Конечно, прежде всего, цветочные эссенции, но ведь есть еще и такие экзотические вещи, как ваниль, сандал, палисандр, серая амбра, пачули, пряности… То, что везут с Востока, конечно, стоит очень дорого, но, кто знает, может быть, однажды…
Мысли ее снова вернулись к запаху Вейна. Аромат едва уловимый, да еще на том расстоянии, на котором она сегодня держалась от него. Впрочем, она узнает этот аромат везде и всегда. Сандал, необычное сочетание каких-то трав, возможно, чуть-чуть лимона. Она рассеянно задумалась, сумеет ли это воспроизвести. Скорее всего, это мыло для бритья, сваренное по домашнему рецепту, так что повторить будет не очень сложно… Господи, ну что за глупости лезут ей в голову! Как она умудрилась додуматься до такой тошнотворной мысли! Как будто она сохранит рядом с собой Вейна, если сумеет удержать его запах.
Сара приложила ладонь ко лбу, почти уверенная, что у нее жар. Однако лоб был разве что не ледяной, слегка влажный из-за ароматичных паров, витавших в комнате. Хватит грезить о Вейне, пора приниматься за работу!
Она установила в проволочное кольцо свернутый из пергаментной бумаги конус и, стараясь, чтобы не дрожала рука, стала осторожно, тонкой струйкой лить в воронку приготовленный заранее отвар из лепестков розы. Ни единой капельки драгоценной жидкости пролить нельзя. Теперь, когда она потеряла все свои сбережения, нужно продать всю эту партию духов, чтобы заработать на покупку новых ингредиентов.
Благодаря продажам духов Саре удавалось последние несколько лет поддерживать семейный бюджет. Ее единственный закупщик, знакомый аптекарь, знать не знал о ее связях с людьми знатного происхождения. Честно говоря, он не особо интересовался торговлей косметикой. Однако покупательницы буквально с ума сходили по духам Сары, и он регулярно заказывал ей новые поставки. И конечно, назначал за каждый флакончик более высокую цену, чем та, которой он расплачивался с Сарой.
«Да, я замужем за Бринсли. И только смерть разлучит нас». Сара зажмурилась и сглотнула комок в горле. Вейн. Разве можно сходить с ума от тоски? Сара желала его с такой страстью, что всякий раз пугалась. О Господи, лучше бы они никогда не встречались! Если бы она могла забыть его — этот чувственный рот, влекущий изгиб губ, обжигающий взгляд. Крупное, ладно скроенное тело, за которым, казалось, можно укрыться ото всех жизненных передряг… И те слова, что он сказал сегодня… Как будто ему и в самом деле было до этого дело…
Покончив с процеживанием, Сара вытерла руки о передник. Она широко расставила пальцы, заметила, что они мелко дрожат, и поспешила опустить руки. За те годы, что она занимается духами, ладони огрубели, кожа стала сухой и кое-где даже покрылась незаживающими мелкими трещинками. Какой контраст с теми давно позабытыми днями, когда кожа у нее была шелковистой и нежной до полупрозрачности, а единственным беспокойством могли стать сломанный ноготь или неожиданная веснушка на носу. Сара поджала губы. Теперь она зарабатывает себе на хлеб собственным трудом.