Чтение онлайн

С бешено колотящимся сердцем я хватаю ее. И прочитав содержимое стону.

Морпех,

Чтобы избежать еще более неловкой совместной поездки в Лос-Анджелес, я уехала первой. Не за что. И спасибо тебе. Даже писать это до смешного неловко, что только убеждает меня в том, что я поступила правильно, уехав. Мой номер телефона указан ниже. Скорее всего, он у тебя уже есть, ведь ты «навел обо мне справки», но на всякий случай. Он будет выключен, пока я не доберусь до Лос-Анджелеса. Напиши мне адрес работы.

Как ты и сказал, мы оба профессионалы, так что я знаю, что могу доверять тебе и ты больше об этом не упомянешь.

Кстати, я тоже не буду.

T.

Было бы еще хуже, если бы Табби подписалась «С наилучшими пожеланиями».

Я снова ругаюсь, провожу рукой по лицу, а затем комкаю записку и бросаю ее на пол. В ярости я смотрю на нее несколько секунд, но затем тяжело вздыхаю и поднимаю ее. Разглаживая складки, я аккуратно складываю записку и кладу в бумажник.

Затем собираю остальные вещи в спортивную сумку и ухожу.

***

Я прилетаю в Лос-Анджелес одиннадцать часов спустя, перевозбужденный от кофеина и чертовски нервный. Как и обещала, Табби весь день не включала телефон. Я набирал ее номер не меньше десяти раз, и с каждым разом, когда я слышал монотонный электронный голос на автоответчике, предлагающий мне оставить сообщение, мое раздражение нарастало. Сообщение я так и не оставил.

Наконец, с одиннадцатой попытки, она берет трубку. Ее голос мягкий, деловой, до невозможности безличный.

— Ты должен был прислать мне адрес по электронной почте.

Я не утруждаю себя вопросом, как она узнала, что это я.

— С тобой всё в порядке?

Это, возможно, прозвучало более резко, чем я намеревался, судя по удивленной паузе на другом конце провода.

— Конечно. А с тобой?

Нет. Стоя в своем темном гостиничном номере с видом на яркие огни Сенчери-Сити15, я проглатываю это слово и провожу рукой по волосам.

— Как ты добралась до Лос-Анджелеса?

— Я взяла напрокат машину. Ты думал, я отрастила крылья и полетела? — Ее это забавляет.

— Где ты сейчас?

Еще одна пауза.

— В Венеции16.

Я вздыхаю. Из того, что я узнал о ее прошлом, следует, что она выросла в этом районе, в нескольких кварталах от океана. Ее родители были образованными людьми: учитель политологии и художница, представители богемы и активисты, в общем, хиппи.

А потом они умерли.

— Решила навестить старый район?

Паузы в этом разговоре становятся все длиннее и длиннее.

— Коннор. — Ее голос звучит мягко, словно ласка. Я закрываю глаза и прислушиваюсь к нему, позволяя ему успокоить мои расшатанные нервы. — Я в порядке. Спасибо, что спросил. И я готова приступить к работе. Если что-то понадобится, напиши мне…

— Я отправлю электронное письмо…

— Никаких писем.

Что-то холодное сжимает мой желудок.

— Я использую самые надежные из доступных на рынке протоколов шифрования, Табби, и настраиваю их под свои нужды. Ты же знаешь, я принимаю меры предосторожности. Это мой бизнес.

— Я уверена, что Миранда тоже приняла меры предосторожности. Ты не хуже меня знаешь, что электронная почта никогда не может быть защищена на сто процентов.

— Шифрование, которое я использую, максимально защищено от взлома. Оно основано на алгоритме, который используют в Управлении национальной безопасности, и адаптировано под мои нужды.

Ее тон становится ровным.

— Понятно. И я полагаю, ты думаешь, что универсальный ключ шифрования – это миф.

Холод распространяется по моей груди.

— Конечно, миф. Даже у АНБ или Министерства внутренней безопасности нет таких технологий.

— Нет, — говорит Табби через мгновение.

— Ты хочешь сказать мне…

— Кстати, если ты когда-либо использовал этот телефон для связи с Мирандой, считай, что все твои голосовые сообщения тоже прослушиваются. Мой тебе совет: заведи несколько одноразовых телефонов и каждый день пользуйся новым. В долгосрочной перспективе это не будет иметь значения, но может немного замедлить его работу.

Его. Сёрена. Он внезапно вернулся, как назойливая муха.

Я медленно произношу: — Если кто-то перехватывает мои звонки и следит за моей электронной активностью, значит, ты тоже под угрозой.

На другом конце провода раздается очаровательный звук – это Табби тихо смеется.

— Просто напиши мне, где мы собираемся открыть командный цент, Коннор. Оставь всю тяжелую работу мне.

Она отключает звонок.

Я стою в темноте, глядя на телефон в своей руке, и удивляюсь, почему мне раньше не пришло в голову спросить, почему она вообще согласилась на эту работу. И вдруг с ужасающей ясностью понимаю, что это был самый важный вопрос из всех.

«Я согласна», — сказала она. — «Я надеюсь, ты готов отправиться на войну, Коннор».

С новыми опасениями по поводу того, что это может значить, я спускаюсь на лифте в вестибюль отеля в поисках таксофона.

Табби

Первое, что происходит, когда я встречаю уважаемую Миранду Лоусон, генерального директора Outlier Pictures и мой давний объект восхищения, – это то, что я начинаю ее ненавидеть.

С большой буквы H.

Глядя на меня в упор, она резко бросает: — Вы опоздали.

Ее слова хлещут, как кнут, в пространстве между нами, зловеще отражаясь от бетонного пола и колонн, прежде чем раствориться в тишине. Мы в ее киностудии, на одной из тех жутких подземных парковок, которые показывают в фильмах ужасов, где жертва спешит к своей машине, оглядываясь через плечо в страхе перед маньяком, который, как она чувствует, ждет ее где-то в темноте с бензопилой.

— Это на моей совести, — спокойно говорит Коннор, стоя рядом со мной. — Я поздно выехал из Альбукерке. — Короткая пауза. — Попал в настоящую бурю.

Теперь, когда я досконально изучила все интонации его голоса, я понимаю, что означает легкое понижение тона в последних словах и кому они адресованы. Я благодарна за то, что нас скрывали тени, потому что чувствую, как к щекам приливает кровь.

Когда Миранда переводит свой ледяной взгляд на Коннора, а затем ослепительно улыбается, становится еще жарче.

— Коннор. Так приятно видеть тебя снова. — Она преодолевает расстояние между нами несколькими грациозными шагами своих длинных ног, звонко цокая каблуками по полу, и прижимается щекой к его щеке. Она стройная и безупречная, одетая в идеально сидящий костюм цвета слоновой кости от Chanel, туфли телесного цвета и в жемчуге. От нее пахнет мятной жевательной резинкой Lifesavers и деньгами.