Чтение онлайн

— Мое тело и мой мозг иногда не работают слаженно. Особенно в таких ситуациях, как… эта. Я ничего не могу с собой поделать. Я застреваю в своей голове и начинаю перечислять всё подряд, рассказывать, что происходит, – делаю всё, чтобы дистанцироваться. Это как быть сторонним наблюдателем в собственном теле.

Коннор нежно проводит большим пальцем по моей скуле. Он ничего не говорит, но в его молчании сквозит задумчивость, как будто он обдумывает мои слова.

— Как только это случится, я не смогу… Вот и всё. Так что… — Я легонько толкаю Коннора в грудь, но он не двигается с места.

Спустя еще мгновение он тихо говорит: — Разрешите вступить в бой с противником, мэм.

Нахмурив брови, я открываю глаза.

— Эм… Я не знаю, что это значит.

— Я хочу поцеловать тебя, — выдыхает он, не отрывая взгляда от моих губ.

Когда я не отвечаю, потому что мой разум находится в смертельном поединке с моими гормонами, Коннор просто опускает голову и проводит губами по моей челюсти.

Я вздрагиваю. Он утыкается носом мне в ухо, вдыхая запах моей кожи, от чего я снова вздрагиваю. Затем отпускает мое горло и запускает руку в мои волосы. Сжимает их в кулаке и нежно тянет, запрокидывая мою голову назад, чтобы обнажить горло. Он бормочет: — Просто почувствуй это. Я остановлюсь через десять секунд. И я хочу, чтобы ты считала время. Вслух.

Коннор прижимается губами к пульсу на моей шее. Неожиданное тепло его губ и языка настолько восхитительно, что из моей груди вырывается тихий стон.

Я не могу вспомнить, когда в последний раз меня целовали в шею. До Коннора я не могла вспомнить, когда меня вообще кто-то целовал.

Черт, это потрясающе.

— Один, — подсказывает он, его голос звучит приглушенно.

— Один.

Это слово такое тихое, что его даже нельзя назвать шепотом. Коннор снова посасывает мое горло, на этот раз слегка прикусывая. Мои глаза закрываются от удовольствия.

— Два.

Его губы приближаются к моей ключице, язык скользит, как шелк, и у меня на затылке встают волосы дыбом. Я вдыхаю и тянусь к нему. Вдалеке вой сирен смешивается с прерывистым писком сигнализации в отеле. Я почти не обращаю на это внимания.

— Три.

Он мягко покусывает меня за длинную мышцу над ключицей. Между моих бедер разливается жар, и я беспокойно сжимаю их.

Выдыхаю: — Четыре.

Его пальцы находят край моей футболки и скользят под нее. Когда его кончики пальцев касаются моей обнаженной кожи, я вздрагиваю и задыхаюсь. Коннор нежно целует меня от плеча до шеи, и от его губ по моей коже пробегают искры. Я с трудом могу сосредоточиться на счете и на мгновение задумываюсь, чтобы вспомнить, на какой цифре я остановилась.

— Пять.

Его пальцы скользят вверх по моей талии и грудной клетке, повторяя их форму, впадины и выступы. Его нежный поцелуй становится более настойчивым, а язык касается впадины у основания моего горла. Мои соски твердеют и начинают болеть.

Я хочу, чтобы он ласкал их губами. Хочу, чтобы он ласкал их руками. Хочу чувствовать, как он покусывает их зубами.

— Шесть, — мягко напоминает мне Коннор. Когда я, затаив дыхание, повторяю это, я чувствую, как его губы касаются моей кожи. Он шепчет: — Хорошо.

Коннор проводит рукой по моей грудной клетке, прямо под грудью. Ощущение, что его ладонь обжигает мою кожу. Интересно, чувствует ли он, как бьется мое сердце, как оно, словно дикая колибри, набирает обороты под его рукой.

Сирены звучат всё ближе. Поблизости слышны голоса. Люди совсем рядом.

Люди могут идти к черту.

Медленное движение его руки вверх. Его тепло. Его сила. То, как он не торопится, то, как ощущаются его губы, – огонь и атлас, о Боже. Это хорошо, это так, так хорошо.

Коннор на мгновение замирает в ожидании.

Число. Какое число?

Я бормочу: — Семь.

Коннор перемещается к другой стороне моей шеи, повторяя процесс медленных поцелуев и нежных покусываний, но не убирая руку с моей груди. Всё внутри меня ноет, сжимается, пульсирует. Все мои нервные окончания разом оживают. Я обнимаю его за шею. Моя голова откидывается на стену.

— Восемь, — шепчу я и поворачиваюсь так, чтобы моя грудь легла ему на руку.

Я не ношу бюстгальтер, потому что ненавижу их.

Коннор тихо вздыхает. Откуда-то издалека доносится звук, похожий на мое имя.

Его губы скользят по моей шее. Он сжимает мой твердый сосок двумя мозолистыми пальцами, и я тихо вскрикиваю. Коннор хрипло шепчет мне на ухо: — Я хочу взять его в рот. — И проводит большим пальцем по маленькой серебряной сережке, проколотой в нем.

Мне нравится, как Коннор выражается, как прямо говорит о вещах. Интересно, будет ли он так же прямо говорить во время секса, низким хриплым голосом рассказывать о том, что я чувствую, какой у меня вкус, что он собирается делать дальше.

У меня между ног всё мокро. Боль превратилась в настойчивую пульсацию. Я не могу сосредоточиться ни на чем другом. Есть только его рот, его рука и мое тело, реагирующее на них.

Коннор напоминает: — Девять, красавица.

В ответ я лишь стону.

Он снова и снова проводит большим пальцем по моему напряженному соску, и от этого по моему телу пробегают волны. Его эрекция настойчиво упирается мне в низ живота.

— Скажи это, и ты получишь награду. — Его голос звучит хрипло и зловеще, а горячее дыхание обжигает мое ухо.

— Д-девять.

Коннор наклоняется, задирает мой топ, обнажая грудь, и обхватывает мой напряженный сосок своим горячим ртом.

Звук, который вырывается из меня, не похож на человеческий.

Затем, не далее, чем в тридцати футах от нас, с визгом и жженым запахом резины останавливается пожарная машина, заезжая прямо на тротуар и на траву. Когда я замираю, Коннор отстраняется, бросает взгляд через плечо на пожарную машину и выпрыгивающих из нее мужчин в желтой экипировке и касках и бормочет проклятие.

Раскрасневшаяся и дрожащая, я пытаюсь опустить футболку. К тому времени, как Коннор поворачивается ко мне, мои руки скрещены на груди, и я качаю головой, не веря в то, чему я только что позволила случиться.

Глядя на выражение моего лица, он решительно говорит: — Десять.

Когда я молча поворачиваюсь и убегаю, Коннор не следует за мной.

Коннор

Не обращая внимания на пожарную сигнализацию и на то, что отель вот-вот покроется пламенем, я поднимаюсь по лестнице к бару, заставляя ноги идти вверх, а не бежать за Табби, как им хочется.