Чтение онлайн

— Нет. Но это наш единственный выход, если мы хотим остаться в игре. Это даст нам время попытаться выяснить, чего он на самом деле добивается, и, возможно, взъерошит несколько перышек, чтобы он не разнес все это к чертям собачьим. — Ее голос понижается. — Послушание всегда вознаграждается.

От последней фразы у меня по спине пробегают мурашки. Я обмениваюсь взглядом с Райаном. Я знаю, что наши мысли совпадают: этого урода Сёрена Киллгаарда нужно усыпить.

Табби бросает взгляд на Миранду.

— Его требование сейчас составляет двадцать миллионов, верно?

Миранда кивает.

— Но мои активы – это в первую очередь недвижимость, акции, доля в студии. У меня нет таких денег, которые просто лежат без дела.

Табби встает, расправляет плечи, делает глубокий вдох. Затем шумно выдыхает.

— Я знаю.

Табби

Первое, что произносит О’Доул, – это короткое «Нет».

Его тон не оставляет места для возражений. Но я всё равно возражаю.

— Миранда может мне заплатить…

— Нет. Как только у него будут деньги, он выполнит все свои угрозы. Мы никогда не ведем переговоров…

— Это не переговоры, — устало перебиваю его. Я так устала, что у меня глаза слипаются. — Это затягивание. Стратегический ход…

— Табита.

Коннор произносит мое имя так нежно, что я вздрагиваю. Я смотрю на него, стоящего рядом с белокурым татуированным здоровяком Райаном Т. Маклином, который, хоть сам по себе крупный и устрашающий, но рядом со своим боссом кажется карликом. От них двоих в комнате столько свободного тестостерона, что девушка могла бы забеременеть, просто дыша этим воздухом.

Но взгляд Коннора… О Боже. Мое бедное сердце больше не выдержит этого.

Он бормочет: — Пожалуйста. Послушай Гарри.

Когда я открываю рот, Коннор поднимает руку. Еще более мягко, чем раньше, он говорит: — Пожалуйста.

Ты, сукин сын. Пожалуйста? После того как ты практически обвинил меня в том, что я всё это подстроила, у тебя хватает наглости говорить «пожалуйста»?

Но я ничего не говорю вслух, потому что его взгляд сводит меня с ума. Его голос сводит меня с ума. Воспоминания о его лице сводят меня с ума, о том, как он выглядел, когда его тело двигалось внутри моего, с выражением обожания, благоговения, как будто он испытывал не просто физическое удовольствие, а нечто большее…

Священное.

Коннор не просто трахнул меня. Он занимался со мной любовью. И как бы мне ни хотелось это отрицать, то, что произошло между нами, было гораздо глубже, чем обычный секс.

Он обещал, что это будет одна ночь.

Я не знаю, кто из нас больший дурак.

— И что нам теперь делать? — Миранда снова начинает расхаживать взад-вперед по ковру длиной в несколько футов, крепко скрестив руки на груди. — Просто ждать и смотреть, что будет?

— Идите домой, — отвечает Гарри. — Поспите немного. Вы больше ничего не можете здесь сделать. Если что-нибудь случится, мы вам позвоним. — Он смотрит на меня, а затем на Коннора. — То же самое касается и вас…

— Я уже спала, — тупо говорю я, проводя рукой по волосам.

Гарри смотрит на меня, его губы кривятся.

— Сорок пять минут, проведенных в кресле, не считаются сном, мисс Уэст.

— Я в порядке.

— Ты не в порядке, — говорит Коннор всё тем же мягким голосом. Должно быть, он заметил, что я злюсь из-за его возражений, потому что он добавил: — Я знаю, что тебе нужно сохранять ясную голову, и также знаю, что для этого тебе нужно спать. Пусть твоя программа делает свою работу. Гарри прав. Сейчас мы больше ничего не можем сделать.

Ожидание. Я в этом не сильна. Еще хуже у меня получается следовать указаниям. Но, судя по выражению лица О’Доула, похоже, что мне придется делать и то, и другое, нравится мне это или нет.

Я медленно встаю. Миранда перестает расхаживать по комнате достаточно надолго, чтобы бросить на меня холодный взгляд.

— Вы сказали, что знаете его, этого Maelstr0m.

Я киваю, чувствуя на себе взгляд Райана. Для таких милых голубых глазок они слишком пугающие.

— И что ему нравится создавать хаос.

Я снова киваю.

Миранда говорит: — Что, если – чтобы, как вы выразились, «распушить его перья» – мы создадим видимость хаоса?

Гарри спрашивает: — Как? — но я уже на одной волне с Мирандой.

— Пресс-конференция, — говорю я, уставившись на нее. — Но вам придется вести себя по-настоящему…

— Отчаянно, — бормочет она, воодушевляясь этой идеей. Она придвигается ближе, ее глаза сияют. — Слезы?

— Галлоны. Если вы сможете сделать это реалистично, то упадите в обморок.

Миранда злобно улыбается.

— Последние двадцать лет я провела среди актеров. Я могу справиться с этим.

Прищурившись, Коннор переводит взгляд с меня на нее.

— Я думал, ты не хочешь привлекать к себе внимание, Миранда. Если ты дашь пресс-конференцию – и заплачешь, – это будет настоящий медийный цирк. О тебе будут говорить во всех новостях, как здесь, так и за границей.

Мы с Мирандой говорим одновременно: — Вот именно.

— Никаких пресс-конференций, — категорично заявляет Гарри.

Миранда смотрит на него.

— Вы тоже будете говорить, — утверждает она тоном, которым члены королевской семьи обращаются к крестьянам. — Что он должен сказать, Табита?

Мои губы изгибаются в улыбке, такой же хищной, как у Миранды.

— Что в студии произошла серьезная утечка данных, и вы сообщаете об этом, потому что Миранда считает важным быть открытой для общественности и своих акционеров. Что бизнес и правительство могут поймать этих киберпреступников, только работая сообща. Этот хакер – Ганнибал Лектер в мире компьютерных преступлений, глава сложной, вертикально интегрированной глобальной сети хакеров, и его поимка может иметь даже более далеко идущие последствия, чем поимка Усамы бен Ладена.

Я делаю паузу.

— Убедитесь, что используете оба этих имени. Сёрену понравится это дерьмо.

Гарри взрывается гневом.

— Вы с ума сошли? — кричит он. — Я не могу выступить по национальному телевидению и сравнить хакера с бен Ладеном!

— Тогда выложите это анонимно, — спокойно отвечает Миранда. — Или сравните его с Гитлером. — Ее глаза встречаются с моими. — Я кое-что знаю о мужчинах с гигантским эго. У всех них есть одна общая черта – они хотят, чтобы их признавали лучшими. Даже если быть лучшим – значит быть худшим.