Чтение онлайн

Одна мысль о нем вызывает мигрень. Как можно находиться рядом с этим самоуверенным, раздражающим придурком? Я знаю, что у него успешный бизнес, а значит, у него есть сотрудники, клиенты, поставщики – люди, с которыми ему приходится ежедневно взаимодействовать. Наверное, у него даже есть друзья… подружки?

Нет, — думаю я, морща нос. — Он бы не назвал их «подружками». Он бы назвал их… дырами. Или чем-то столь же отвратительным.

Я действительно ненавижу этого шовинистического придурка.

— Дыши, — напоминаю я себе, когда мой желудок сжимается. — Снова.

Коннор Хьюз плохо влияет на мое кровяное давление.

Снизу Хуанита кричит: — Я ухожу! Увидимся после школы в понедельник!

Я кричу в ответ: — Удачи тебе с тестом по математике!

— Отсоси!

Раздается смех, а затем хлопает входная дверь.

— Я тоже тебя люблю, малышка, — говорю я, улыбаясь.

Я переодеваюсь в спортивную одежду и направляюсь на Вашингтон-сквер, большой парк в нескольких кварталах отсюда. Я пробегаю свой обычный маршрут по дорожкам, петляющим по парку, киваю старикам, играющим в шахматы, обхожу уличных артистов, семьи и пары, выгуливающие собак. Стоит ясный, прекрасный весенний день, и в парке много людей, которые устраивают пикники вокруг главного фонтана и наслаждаются погодой.

Вот почему я обычно бегаю по утрам. Все эти люди заставляют меня нервничать.

Час спустя, вся в поту, с ноющими ногами, я возвращаюсь к себе домой. Я заканчиваю читать книгу о Чернобыльской катастрофе, сортирую свою коллекцию компакт-дисков по жанрам, а затем решаю принять душ, прежде чем отправиться на поиски места, где можно поужинать. По субботам я обычно хожу в небольшой французский винный бар в нашем районе. Мне нравится наблюдать за парами, которые пришли на свидание и с обожанием смотрят друг на друга через бокалы с бордо по завышенной цене, и размышлять о том, кто кому изменяет.

И почти всегда решаю, что это делают все.

Я долго принимаю горячий душ, ухаживаю за волосами и брею все свои женские места, которые нуждаются в этом. Не то чтобы кто-то собирался трогать их, но мне нравится, так сказать, поддерживать свой сад в чистоте. На случай, если я попаду в аварию и меня будет осматривать в больнице какой-нибудь безумно сексуальный врач. Почему он будет осматривать меня голой, я не знаю, но в моих фантазиях регулярно возникают подобные странные сценарии.

На самом деле, прошло много лет с тех пор, как мужчина видел меня обнаженной.

Так проще. Секс приводит к чувствам, а чувства приводят к разочарованию, поэтому логически следует, что безбрачие не приводит ни к каким разочарованиям. Тем более, с помощью вибратора я могу кончить меньше чем за шестьдесят секунд. Так что это легко и эффективно.

Я вытираюсь, наматываю полотенце на волосы, оборачиваю его вокруг головы и голышом иду в спальню.

Тут я издаю душераздирающий крик.

Коннор Хьюз, развалившийся на моей кровати, закинув руки за голову и скрестив ноги в лодыжках, ухмыляется мне.

— Вот уже второй раз я заставляю тебя кричать, сладкие щечки, даже не прикоснувшись к тебе пальцем.

Его обжигающий взгляд скользит по всему моему обнаженному телу. Его голос становится хриплым.

— Представь, что я мог бы сделать всеми десятью.

Табби

Я отпрыгиваю назад, в ванную, и захлопываю дверь.

— Ты гребаный мудак! — кричу я.

В ответ я слышу глубокий, удовлетворенный смешок.

Я так зла, что меня трясет. Я срываю полотенце с головы и оборачиваю его вокруг тела.

— Это взлом и проникновение! Я вызываю полицию, чертов маньяк!

Следует короткая пауза, а затем из-за двери доносится низкий и глубокий голос Коннора. Кажется, будто он стоит прямо за дверью.

— Ты не собираешься звонить в полицию.

Покраснев, я расхаживаю взад-вперед перед туалетным столиком, глубоко оскорбленная тем, что это животное увидело меня обнаженной.

— О да, собираюсь!

— Табби. Будь разумной. Ты действительно думаешь, что это лучшая идея – пригласить правоохранительные органы в дом женщины, которая однажды взломала мэйнфрейм NASA и перехватила исходный код Международной космической станции? Полицейские из Нью-Йорка, может, и не самые сообразительные, но они одним взглядом окинут твой кабинет и поймут, что имеют дело не с обычным компьютерным гиком.

Этот ублюдок прав. Мой кабинет от пола до потолка забит жесткими дисками, серверами, мониторами, модемами, оборудованием для беспроводных сетей, паяльным оборудованием, отмычками, радиостанциями, криптофонами и всеми остальными инструментами моей профессии. Я всегда тщательно удаляю данные с каждого устройства после выполнения задания, но никогда не знаешь, не решит ли какой-нибудь новичок-полицейский, который хочет заявить о себе, воспользоваться правом на обыск во имя общественной безопасности после 11 сентября.

Я представляю, как Коннор ухмыляется по ту сторону двери, и испытываю сильное желание вонзить топор ему в череп.

— Ты прав. Я не стану вызывать полицию. Но ты только что нажил себе врага. Считай, что охота на Metrix открыта.

Тишина.

Теперь моя очередь ухмыльнуться. Коннор знает, что я могу сдержать свое обещание. Если бы я захотела, я бы взломала всю сеть его компании еще до того, как он понял бы, как я пробралась внутрь.

— Как насчет компромисса?

— Компромиссы требуют, чтобы две стороны шли на уступки, чтобы получить желаемое. У тебя, придурок, нет ничего, что мне нужно.

Коннор усмехается.

— Я когда-нибудь говорил тебе, что мне нравится твой грязный рот?

Боже мой. Я серьезно собираюсь открыть дверь и ударить его по лицу.

Он стучит в дверь.

— Давай, Табби. Обещаю, что больше не буду тебя удивлять, хорошо? Больше не буду появляться без предупреждения, когда ты выходишь из душа. — Пауза. — Хотя должен признать, что видеть тебя обнаженной – это лучшее, что было в моей гребаной жизни. Пирсинг в сосках? Боже правый, это горячо. А это что, татуировка тигра у тебя на животе? — Он снова усмехается, а затем рычит: — Ррр.

Я смотрю на дверь, кровь приливает к моим щекам.

— Я убью тебя голыми руками.

Он нежно поддразнивает.

— Ты любишь меня. Просто признайся в этом, милая. Ты чувствуешь себя живой только тогда, когда выкрикиваешь мне в лицо оскорбления.

Я закрываю глаза, делаю глубокие вдохи через нос и считаю до десяти.

— Как ты вообще так быстро сюда добрался? — спрашиваю я сквозь стиснутые зубы. — Я думала, у тебя встреча в Лос-Анджелесе?

— Пропуск TSA global security, частный самолет и так далее. Кроме того, управление временем – моя суперсила. — Его голос становится тише. — Хочешь узнать, какая у меня еще одна суперсила?