Чтение онлайн

Разлепив глаза, я не увидел ничего. Либо случился приступ истерической слепоты, либо я находился в абсолютно темном помещении. Попробовал шевельнуться — безрезультатно. Удалось лишь поднять голову, но это оказалось ошибкой: пульсирующая боль усилилась. Я открыл рот, чтобы выругаться, но язык почему-то прилип к высохшему нёбу.

Лишь через некоторое время вспомнилось, что меня привязали к стулу. Похоже, так и не отвязали, а стул теперь лежал на боку. Это объясняло и столь необычный ракурс, и почему я не мог шевелиться.

Сукин сын! Разве Ватикан не присоединился к Женевской конвенции? Мой стул откатили или волоком оттащили в какой-то шкаф-купе, а затем толкнули так сильно или так неловко, что стул опрокинулся. С военнопленными обращаются совершенно иначе!

Пока боль стихала, я занимался веревками. Оказалось — ничего страшного; думаю, по плану следовало обездвижить меня лишь на время допроса, а не удерживать вечно. В результате Цукер с Саллисом не удосужились проверить, сумею ли я дотянуться до узлов.

И все-таки прошло немало времени, по моим догадкам как минимум час, прежде чем удалось развязать руки. К тому моменту пальцы ободрались о жесткие сизалевые волокна и болели так, что, прежде чем заняться ногами, пришлось отдохнуть. Ноги я распутал куда быстрее, но встал не сразу, а минут десять их массировал.

Ура, свобода! Но куда меня запрятали, черт подери? От стула я отодвигался маленькими, короткими шажками, выставив вперед руки, до тех пор, пока не натолкнулся на стену, затем таким же способом дошел до угла. Нет, это явно не шкаф-купе, а приличного размера помещение, причем грубая штукатурка стен наводила скорее на мысль о складе, чем о месте общего пользования.

Я планировал кругосветное путешествие по комнате, но уже на второй стене обнаружилась дверь, а рядом с ней — весьма нужный сосед, выключатель. Прочитав беззвучную молитву, я нажал на кнопку — над головой вспыхнули три люминесцентные лампы, заставив жмуриться на ослепительно ярком свету.

Догадка подтвердилась: я находился в складском помещении с высоким потолком и глубокими стеллажами во всю длину дальней стены. На полках не оказалось ничего, кроме нескольких барабанов диаметром около полуметра — вероятно, древних коробок с кинопленкой. Похоже, отправляя экспозицию в поездку по стране, руководство собрало все экспонаты за исключением намертво прибитых к стенам. Либо так, либо Гвиллем заранее приказал очистить склад от того, что могло помочь мне сбежать.

Однако никто не идеален. Бросив взгляд в противоположный конец склада, я расплылся в улыбке. На самом виду к стене была привинчена неприметная белая коробочка с красным крестом. Аптечка! Мой билет на свободу!

Содержимое медицинских аптечек бывает разным, но имеется и некая константа — бинты и пластыри всевозможных форм и размеров. Плюс пузырек с антисептиком, ватные палочки и экзотичные наполнители вроде бальзама «Спасатель» или бутылочки с уксусом на случай, если укусит пчела. Однако ни пластырь, ни антисептики меня не интересовали: я искал что-нибудь колюще-режущее.

К счастью, в аптечке обнаружились ножницы, пинцет для удаления осколков и штук пять булавок.

В дверь был врезан замок неизвестного производства. Пинцет пришлось бросить обратно в коробку, пожалуй, он слишком толстый и наверняка недостаточно прочный. Я разогнул булавку и, используя вместо клещей ножницы, согнул тонкий конец в крючок. После шпилек булавки — мой любимый материал для изготовления импровизированных отмычек. Для столь простого замка большего не требовалось.

Минут через пять все три рычага встали в положение «открыто», последний — с негромким, но очень приятным клац! Прежде чем распахнуть дверь, я еще раз щелкнул выключателем, чтобы глаза снова привыкли к темноте.

Из-под двери свет не пробивался, иначе я заметил бы его, когда в комнате царил мрак. При таких обстоятельствах основной задачей было увидеть, прежде чем увидят меня, в противном случае все началось бы сначала.

Примерно через минуту я тихонько приоткрыл дверь, выглянул и, дождавшись, когда во мраке проступят более или менее ясные очертания, вышел. Я попал в другую часть выставочного центра, такую же мрачную и заброшенную, как зал, где меня допрашивал Гвиллем. Здесь наверняка имелось множество выходов либо на улицу, либо в открытые для посещения части комплекса Саут-банк. Главное — по пути не наткнуться на членов удалой команды Гвиллема. А с таким, как По, приходилось стараться, чтобы меня не только не увидели, но и не унюхали.

Судя по всему, этаж, на котором меня держали, пустовал. Неплохо, очень даже неплохо. Хотелось отдохнуть хоть пару минут, но время поджимало. Кто знает, как много я рассказал под действием сыворотки правды и что сейчас известно Гвиллему! А учитывая мой облегченный больничный наряд, пребывание на холоде грозило пневмонией.

Немного поблуждав по бесконечным коридорам, я выбрался на темную лестницу и начал спускаться медленно и осторожно, чтобы не полететь вверх тормашками. На худой конец я рассчитывал попасть к двери на парковку, которая, в свою очередь, должна была сообщаться с улицей. Даже если там стоит защитная решетка, я не без оснований полагал, что смогу ее вскрыть и выйти.

Увы, вопреки всем законам логики внизу обнаружилась пожарная дверь с висячим замком и опутанным цепью засовом. Пришлось вернуться на лестницу и искать счастья этажом выше. Дверь второго этажа тут же поддалась, и, приоткрыв ее сантиметров на пять, я глянул в брешь.

А там куда светлее! Неяркое голубоватое сияние просачивалось из-за чего-то, похожего на ширму, которая стояла слева от двери. Я прислушался — тишина, прерываемая слабым механическим гулом.

Прокравшись за дверь, я осторожно ее закрыл. Рано или поздно все равно пришлось бы уходить с лестницы, и чем ниже я это сделаю, тем лучше. Комплекс Саут-банк даже при дневном свете напоминает вертикальный лабиринт, в темноте же запросто можно потерять минут пятнадцать, маршируя вверх-вниз по ступенькам.

Несколько шагов — и я у конца ширмы. Стараясь двигаться как можно бесшумнее, я подался вперед и глянул на источник света.

У компьютерного терминала в дешевом пластиковом кресле спиной ко мне сидел человек. Круглая лысина отмела все сомнения — это Саллис. Он медленно прокручивал бесконечный, разбитый на две колонки текст и, казалось, не замечал ничего вокруг. Пистолет с глушителем лежал на столе между черным стаканом из «Репаблик оф кофе» и пенопластовой коробочкой от бургера. Наверное, орден Anathemata прекрасно вооружен и готов к войне с нечистью, но живут его члены совсем как копы на задании!

Я взвесил имеющиеся шансы: вокруг ни души, других островков света в огромном зале видно не было. Саллис с головой ушел в работу, полностью отрешившись от всего остального. Я мог запросто скользнуть мимо и даже отыскать еще один выход, а он бы не заметил.

Хотя… у него пушка. И одежда. И карманы, в которых наверняка найдутся деньги… Что же, плетью обуха не перешибешь…

Я сделал два шага назад и один в сторону. Самое разумное в такой ситуации — действовать наверняка. Высокий мощный прыжок — я всем весом обрушился на ребро ширмы, поэтому приземлилась сначала она, а потом я.