Чтение онлайн

— Поцелуй меня, — попросил повелитель и слегка содрогнулся от блаженства, когда Предавший нежно коснулся его губ.

Падший увлекал за собой юношу к мягкому ложу, шепча ему: "Овладей мною". И тот не смел ослушаться господина, захотевшего получить непомерное удовольствие, причина которого была Падшему мало понятной, но чья глубина потрясла его.

То, что Падший решил заняться удовлетворением похоти, говорило о его хорошем расположении духа. А ведь еще совсем недавно Падший снова был во гневе. Его войска ничего не могли поделать с искусственными созданиями, порожденными людьми с помощью селенитов. В хроносе Падший сумел заключить перемирие с многочисленным племенем населявших Луну, но селениты смогли договориться и со Вседержителем — а в результате породили существ, души которых были не подвластны ни сеятелю доброго и вечного, ни его антагонисту, поскольку обладали иной структурой. Киберы Падшего, будто осы в банке варенья, завязли в армаде экспедиционного корпуса, донося до гнезда господина лишь жалкие крохи от столь долгожданной и обильной добычи. Кроме того, Падший понял, что семя разума посвящено в тайну бытия и сознание этого приводило его в еще большее бешенство. Однако вскоре Падший успокоился, самодовольно заметив, что единственный ретранслятор в его руках, и люди никогда не познают воочию чуда воскрешения, ибо Посланец уже давно покинул Землю, а Падший не будет делать этого. Оценив ситуацию, Падший приказал уйти из владения семени разума, при этом провозгласив своим рабам, будто пресекая возможные возражения, о которых, впрочем, не могло быть и речи:

— Искусственные сами придут сюда, а вместе с ними придут и люди, ибо неизмерима людская глупость и любопытство. Я получу множество тел, которые построят новых воинов. Я получу множество душ и увеличу зону своего влияния во вселенской душе. Настанет день — и вселенская душа людей будет полностью моей, так же как и единая душа рогатых, что верно служат мне и за это получившие возможность возрождаться. Верно ли я говорю?

И тысячи рогатых — рабов Падшего заорали в приветствие ему. Властитель тьмы смотрел на эту толпу лохматых существ и улыбался, проникаясь сознанием своей всесильности...

На этом месте воспоминаний Падший грубо оттолкнул Предавшего, ибо уже пресытился наслаждением. Юноша тотчас подбежал к своему саркофагу и лег в него. Закрылось прозрачное надгробие, и буквально через секунду у ног прекрасной женщины зашевелилось тело сгорбленного старика — привычный облик Предавшего.

* * *

Итак. За несколько дней кампании мы имели две пятых боеспособного флота, кучу то ли живых, то ли мертвых людей, да ораву их визжащих сопливых младенцев. К счастью, с последними отлично управлялись триста киберов, которых мы заперли вместе с детьми на второй планетарной базе, в центре нашего потрепанного роя. Мысли мои были мрачными-мрачными. И в таком состоянии я телепортировался к Скорпиону. Мой товарищ грыз арахис в сахаре, причем делал это с отрешенностью во взгляде и напихивал в рот такое количество орешков, что надувались щеки. Глядя на него я понял, что Скорпион тоже чувствует себя не в своей тарелке.

— Хреновое дело, — произнес он, наконец увидев меня. — Есть ли у тебя гипотезы?

Я умостился арахисом и со вздохом уселся рядом с ним:

— Мне ясно только одно — упала шестая печать. И пришел день гнева его, и кто может устоять?

Сказав так, я посмотрел в глаза Скорпиону. Тот перестал жевать, и во взгляде его вдруг загорелось озорство. Скорпион встал и снял со стены гитару, с которой во многих местах был уже стерт лак.

— За последние тридцать лет я впервые услышал от тебя библейскую цитату,— сказал он мне, подтягивая колки. — Это вовсе не цитата.

Скорпион улыбнулся:

— Грешен, и кары небесной боюся:

Кажется мне после каждой бутылки,

Что я в небесной тюрьме очутюся,

Ну, а туда не доходят посылки.

Там ведь тюремщики — черти вонючи,

Гады рогаты, в общем, зверье.

Чуть не по-ихнему — сразу за крючья —

И истязают все тело мое...

Так на суде меня адом пугали

Девять присяжных и змий-прокурор.

Дело закрыли и вслух прочитали,

Правда, условный пока, приговор.

Я корешам рассказал эти страсти,

Чтобы они не грешили зазря —

Шуток не любят небесные власти,

Ссориться с ними нам просто нельзя.

Но с увлечением друг-психиатр

Книжку читал мне про небеса.

В коей написано, что прокуратор,

К вышке представил Иисуса Христа.

И я злорадствую: верьте — не верьте,

Будут и вас, господин прокурор,

Крючьями мучить лохматые черти,

Пусть за условный, но злой приговор.

Брякнув для порядка еще пару раз по струнам, мой товарищ отложил гитару со словами: "Итак..." — будто собирался сказать еще что-то, но, однако, промолчал. А мне стало повеселей. Приятно видеть человека, который не теряет чувство юмора.

— Единственное, чего я боюсь, — добавил Скорпион уже более серьезно, — как бы с нами не сделали то, что сделали с Рысью.

И снова мрачное молчание наполнило каюту. Я в который раз уже думал о том, кто прибрал к рукам души людей. И внезапно четкая мысль пронзила мой мозг.

— Скорпион, — я вскочил с места, — мы можем замаскироваться под летаргических людей?

— Ха, — он с сомнением покрутил головой и принялся массировать шею, — хотя... Черт возьми, а почему бы и нет!

За полчаса мы все решили. Я, Вэнс и еще пара парней прикинемся заснувшими летаргическим сном людьми в корабле обслуги. (В принципе, смоделировать биотоки мозга можно было без особого труда). Затем этот борт, якобы случайно, во время боя попадает к киберам. Как только в пределах досягаемости наших тел окажется нечто живое и функционирующее, мы моментально проснемся и сразимся с теми, кто заварил эту кашу.

— Звучит, как в крутом боевике... — Скорпион горько усмехнулся. — Вчетвером вы хотите уничтожить не пойми кого в неизвестном количестве. Мне кажется, ты просто ищешь экзотической смерти.

— Неправда. — Я откусил заусенец около ногтя большого пальца и сплюнул на пол кусочек кожи. — Неправда. Мне нужно увидеть тех, кто стоит за киберами.

— А если они сами по себе? Если за ними никто не стоит?

— Должен быть некто более разумный. Я чувствую это!

— Уж не селениты ли опять нашептывают тебе в душу?

Мы слегка выдохлись, незаметно для себя перейдя на крик. Скорпион вытер выступивший у него на лбу пот:

— Фу, жара какая... Видать, кондиционеры накрылись. — Затем он добавил еле различимо. — Все из-за этих людишек, что приперлись вместе с нами...

— О-о... — Понимающе закивав головой, я достал с полки банку пива. — Мне давно ясно, что ты не любишь людей.

Я открыл банку, и белая, теплая пена залила мне пальцы и закапала на пол. Скорпион задумчиво смотрел на эту маленькую катастрофу.

— Глупо любить тело ближнего своего, — как пономарь произнес он, еле двигая губами, — ибо оно бренно и подвержено тлению, а значит недостойно вечного чувства. Глупо любить душу ближнего своего, ибо она вечна и в этой любви не нуждается...

Поставив недопитую банку на стол, я поднялся и встал в рамку телепортации:

— Ты сам не веришь в то, что ты сейчас говоришь. Ты любишь меня? (Он устало пожал плечами). А я вот люблю тебя, идиота.

Сказал и перенесся восвояси.

Он пришел домой поздно. Тихо подойдя к лежанке, он увидел, что дети уже спят, разметавшись по покрывалу. Затем он отодвинул занавес из сухих листьев тростника — мать сидела на своем месте и смотрела куда-то в потолок. Вот уже второй год она никого не замечала. Тем временем Руфь — жена его — почти неслышно вышла из их комнаты и, слегка стукнув глиняной плошкой, поставила на стол похлебку. Он принялся за еду, а она сидела рядом с ним тихо-тихо, а потом скрылась в хлеву, и по плеску воды он понял, что Руфь омывает свое тело. Он вскоре встал и пошел в их угол, уставши после привычной работы. Как только он лег, Руфь тут же прижалась к нему. Он повернул голову на бок и долго смотрел ей в глаза.

— Знаешь, — шепнула ему жена, — сегодня пришел человек с юга, он говорил про твоего брата...

— Опять?! — Он отбросил от себя руки жены и привстал. — Надоела ты мне со своими сплетнями.

— Это не сплетни! — прошипела Руфь и приподнялась, отбросив покрывало. — Как ты не можешь понять: многие люди клялись, что брат твой излечил смертельно больного слугу сотника в Капернауме.

— Они все лгуны...

Руфь схватила себя за волосы:

— Да мне наплевать, лгуны они или нет! Если твой братец будет и дальше ходить по земле Израилевой и мутить народ, не миновать беды.