Чтение онлайн

превращаюсь.

Услышав про черта, бабушка на мгновение замерла, наклонившись над тазиком. Тарелки

перестали звенеть. Потом быстро выпрямилась и, перекрестившись на угол, сказала с

сердцем:

– Ты бы дочка, промолчала к слову. У меня и без того руки дрожат. Ночку не спала… Перед

самым утром ворона на груди сидела.

– Пить надо меньше, мама.

– Пить! Что ты знаешь про мое горе? – обиженно перебила бабушка.

– Оно у нас одно, мама. Тебе – муж. Мне – отец. Но я не запила, хоть чуть рассудка не

лишилась.

– Да, доченька, – нараспев проговорила бабушка, обидчиво покачав головой и сдерживая

слезы, – ты чуть не лишилась, а я вот, сколько прошло, как он умер – царство ему небесное! –

до сих пор по ночам слышу – половицы скрипят. Встану, возьмусь в темноте за ручку двери, а

она от руки удирает!

– Это у тебя с перепою, мама.

– Эх ты, дура! Сама ты с перепою. Я, может, выпью сто граммов и уже становлюсь другим

человеком, – сказала бабушка, начиная сердиться.

– Правильно, – с горькой ухмылкой отвечала мама, – а другому тоже выпить хочется. Вот и

допиваетесь на пару, – она резким движением отбросила волосы, почти закрывшие ей лицо, и

снова отвернулась к плите, неожиданно притихнув. – Ты думаешь, мне легко, – продолжала

она, но голос у нее оказался не свой, слабый, – я их ненавижу, мужиков-женихов…

Насмотрелась, наслышалась обещаний. Все они одинаковы и в одну дудку. Скажи, как мне

Роберту поверить? Скажи, как? Я с ним не живу, боюсь. Его четыре года не было с нами. А

сейчас он терпит – говорит, любит. А может, притворяется. Я этого не знаю, – ее голос

дрогнул, – но я уже не могу, мама. Я без него не могу. Без него мне лучше не жить. Мне

лучше уйти от вас, издевателей навсегла!

– Во! – Бабушка резко выпрямилась и строго посмотрела на маму, – во! Обратно взялась за

свое. А ребенка на кого? Кому он нужен, дура?!

Но мама ее не слушала и продолжала:

– Роберта нет, а мне кажется, что он рядом и я с ним разговариваю… Не могу! Я больше так

не выдержу. Я без него схожу с ума… – мама резко повернулась и выбежала из кухни.

Наташе стало стыдно. Она посмотрела в тарелку. Там блестело солнце, и плыли маленькие

тучки. Тучи окружали солнце и старались не выпускать его из своих объятий. Они все ближе

и ближе теснили его. Еще немного – и они закрыли солнце совсем, потемнели, и тогда из них

закапали одна за другой слезинки. На поверхности супа расплылись круги, как от куска хлеба,

брошенного в озеро.

Наташа ушла за калитку. Ромашки, выросшие на пустыре, бились об Наташины коленки,

обхватывая цепкими стебельками и, нехотя отпускали. Это они просились на руки.

Собранные в букет, готовы были идти с Наташей куда угодно. И она не возражала – вместе

все-таки веселей.

За проселочной дорогой открылся Проспект Тракторостроителей, где двигалось много

машин и шло много народу. Все они спешили по своим очень важным делам, и Наташа

решила, что ей тоже необходимо торопиться, пока не село солнце. Она быстро пошла по

тротуару, смешалась с прохожими.

43

– А вы не знаете, где мой папа живет? – спросила она первого человека возле себя на

остановке. Человек был в очках, как и папа. Человек молча присел на корточки и осторожно,

придерживая девочку за плечи, некоторое время рассматривал ее лицо.

– Сколько тебе лет, девочка?

– Папа говорил, что я уже большая. Мне пять лет. А вы не знаете, где мой папа живет?

Теперь я буду у него жить. Навсегда.

– Нет, – растерянно сказал человек, – но я могу дать адрес.

Чуть дальше, у края дороги стоял этот адрес. Одетый в форму инспектора с палочкой в

полосочку, он следил за порядком на трассе. Он был еще моложе дяди в очках и поэтому

впервые увидел такую маленькую девочку, самостоятельно обратившуюся к нему с

серьезным вопросом.

– Дядя, а ребенок потерялся, – предупреждающе сообщила она.

– Какой ребенок? – в недоумении спросил инспектор.

– Девочка Наташа. Ее папа живет на улице Байрона.

– Девочка, а ты уверена? Как твоего папу зовут?

– Нет, дядя. Его все знают. Он Роберт Корнев. Вспомнили? Ну вот!

Инспектор не нашел, что ответить, хотел улыбнуться, как улыбаются детям, когда слышат

от них новые слова.

Глава 11

За прямой видимостью

Кутузовский проспект Москвы. Штаб особого отдела КГБ секретно размещался на втором

этаже в одном из домов, выстроенных для партийной элиты. Дом ничем не отличался от

такого же, где неподалеку на улице Щусева на четвертом этаже располагалась квартира

Леонида Ильича и Виктории Петровны Брежневых – из гладкого ярко-красного кирпича. На

двери подъезда Дома, где находился секретный отдел, установлен домофон. Неширокая

площадка ведет к лифту. На полу возле лифта – коврик, рядом кресло, по краям его – бочонки

с карликовой розой и пальмой. В кабинете только двое. Так полагалось. Состав из двух не

более человек максимально исключал неконтролируемую утечку информации, позволял

четкое разделение заданий исполнителям, не освещая общей задачи. На стене над головой

подполковника Горина над креслом за массивным письменным столом, в золотистой

полуметровой раме нависал портрет Генерального секретаря Леонида Ильича Брежнева.

Подполковник Горин успокоительным жестом остановил собеседника:

– Подожди, Федор Пантелеевич, прежде чем приступить к обсуждению… ты не все знаешь.

Наш агент в Майами прислал свежую информацию о Назарове, – он выдвинул ящик стола и

достал лист-шифровку. – Вот слушай, читаю: «Уважаемый П. В., по вашему запросу