Поселок
Шрифт:
Коминтерновского района, Дмитриенко, который как он доложил, созвонился с дежурным
отделения и тот забрал девочку в детскую комнату к младшему лейтенанту Шевровой
Екатерине Дмитриевне. Единственное, что я еще не успел сделать, помешал мой приезд по
вашему срочному вызову, – узнать отправила ли она ребенка домой.
– Ну, так в чем же дело? – подполковник пододвинул междугородний телефон под руку
Федору Пантелеевичу, – вперед. Медлить нельзя.
Федор Пантелеевич набрал номер, мужской голос бойко ответил, как положено:
– Отделение милиции Коминтерновского района, старший лейтенант Сапрыкин слушает.
– Майор Лоухов, отдел Госбезопасности. Коротко и четко: поступила ли и когда
потерявшаяся девочка лет шести по имени Наташа? Слушаю.
– Нет, товарищ майор. Я на дежурстве почти сутки. Не поступала.
Федор Пантелеевич в замешательстве медленно положил трубку.
– Ничего не понимаю… – он минуту под жестким испытывающим взглядом Горина
соображал. – Так, разберусь. Пару минут подожду, позвоню снова и потребую к телефону
мою подругу Шеврову Екатерину, «смотрительницу» детской комнаты.
Горин улыбнулся:
– Молодец, майор. Гнал на Казанова, а сам не отстаешь!
Майор ответил признательной улыбкой:
– Приходится, товарищ подполковник.
– Правильно, правильно, Федор Пантелеевич. Это я так, чтобы не все было пасмурным.
– Все бы ничего, но к этому прибавилось еще одно…
Горин медленно подавил веселость и с досадой молча принялся рассматривать Федора
Пантелеевича. Теперь он уже терпеливо решил подождать всех новостей до конца, чтобы
сделать общий вывод.
46
– Его жена, Евгения тоже пропала, – наконец выдавил из себя докладчик.
– Это что, шутка?
– Я думаю пустяк. Наверное, просто рассорилась со своим мужем и ушла на день-другой
успокаиваться к подруге.
– Я не могу сделать такой скоропалительный вывод. Все может быть, раз у нас появился
серьезный противник в лице «Кармы». И к тому же – узаконенный, которого нельзя устранить
на государственном уровне… С пакетом все в порядке?
Федор Пантелеевич улыбнулся:
– Его стережет воинственная теща с палкой в кулаке против грабителей.
Теперь уже и подполковник усмехнулся. Благодушно стал ожидать продолжения.
– Что будем делать? – подавив улыбку, озабочено спросил Федор Пантелеевич.
Горин рассеяно посмотрел за окно, будто там ждала его суфлерская подсказка, и
оставалось только неторопливо все взвесить, прежде чем ее произнести.
Но Кутузовский проспект устало шумел многоликим транспортом, не подавал никаких
признаков отреагирования на новые обстоятельства в работе особого отдела КГБ, в жизни
Проспекта ничего существенного не изменилось, по-прежнему неуклюжие грузовые машины,
на будке которых крупно значились «Хлеб», развозили содержимое по магазинам, Москвичи
Иж-2715 с привилегированной полумесяцем надписью «Связь» на водительской дверце
бесцеремонно с максимальной скоростью гнали в госбанк или в почтамт, в общественном
транспорте вымазывая друг друга потовыделением, давились мужчины и женщины, по
эстафете передавая в прозрачный «кондуктор-копилку» четыре копейки на проезд, без
надежды взамен получить оторванный билет. А может быть для разнообразия, как новая
сплетня в адрес Генсека Брежнева, на внезапно освободившейся полосе Проспекта появится
цепочка автомобилей заграничных марок – коллекция Леонида Ильича – торжественно
авангардируемая впереди и замыкаемая позади бдительной охраной на машинах
отечественного производства. Сам же Леонид Ильич, лично управляя «Мерседесом»,
сдержанно ведет колону своей коллекции, изнывая от нетерпения высвободить лихую удаль
своей натуры и придавить на газ. Но, как видно, этого не произошло и стабильно
протекающая жизнь, как в ответственных государственных органах, так и в текущей жизни
советских людей не дала подполковнику Горину надежду на подсказку. Рассчитывать
приходилось только на себя и самому принимать решения.
– Кроме всего, уладь все с женой и ребенком Назарова. Как-никак отец семейства… при
выполнении государственного задания… – он строго утвердительно взвесил взглядом Федора
Пантелеевича, – соцобеспечение там и другое… сам знаешь что. Дальше. Создай все условия,
как моральные, так и технические для дальнейшей работы профессору Новикову. Изолируй
для надежности от внешнего мира. Главное, не узнала бы о нем его жена, пока не решит
проблему. Я уверен, у него все равно получится. И вообще – в перспективе Корнев. А этому
необходим помощник. Теперь, как только прилетишь в Харьков, немедленно займись его
ребенком. Немедленно. Вообще, не понимаю, как ты мог бросить все и не забрать ребенка,
пока эта девочка-фантазерка, как и ее отец, не додумалась еще до какой-нибудь глупости, от
чего у нас голова идет кругом?! Затем…
– Извините, Петр Васильевич. Чувствую, я должен позвонить.
– Да. Пожалуйста.
В трубке отозвался уже другой мужской голос. Федор Пантелеевич, не церемонясь,
потребовал:
– Мне Шеврову Екатерину Дмитриевну.
В трубке незамедлительно и не спрашивая, кто звонит, ответили:
– Сейчас позову.
47
Минута не прошла, и он услышал милый Екатеринин голосок.
– Дорогая, – тут же прервал он, не давая опомниться подруге, – извини, что целую «через
трубку», но у меня проблема…
– Федор, – всхлипнула она, – ты думаешь только у тебя проблемы? Я не знаю, что мне
теперь делать?! Меня, наверное, отдадут под суд.
– Подожди. Во-первых, отошли дежурного прогуляться. Мне нужно тебе что-то сказать. Он
когда сменился?
– Только что.