Чтение онлайн

– Можно! – не сговариваясь ответили мы хором, но даже этот маленький курьёз не вызвал у нас улыбки. Водка всосалась в кровь, психологическое напряжение немного снизилось, но я не забывал, что сижу за столом с очень опасным субъектом.

– Ага, с кровью! Очень хорошо! – обрадовался Рождественский, разрезав поджаренный ломоть мяса. – А как Вы узнали, что я люблю мясо с кровью?

– Угадал. Для меня это не составило труда: уж больно решительно Вы, Нестор Петрович, действуете, и чужой крови не боитесь.

– А чего её бояться? Кровь – показатель выполненной работы, я бы сказал, положительный показатель.

– Кровь близких Вам людей тоже положительный показатель?

– Вы кого имеете в виду?

– Я имел в виду Аркадия Николаевича Бояринцева, вашего внебрачного сына.

– А-а, вот Вы о ком! Этот ничтожный человечишка никогда моим сыном не был. У меня, полковник, на этом свете после смерти жены больше нет никого, вот сейчас только осознаю, что подсознательно к вам я привязался. Это плохо!

– Почему?

– Если придётся Вас ликвидировать, мне придётся переступить через себя, а я этого не люблю.

– Вы чудовище, господин Рождественский!

– Не драматизируйте, полковник, всё в пределах правил.

– Каких правил? Мне кажется, Вы ведёте войну с собственным народом без всяких правил, и причины этого военного конфликта мне до сих пор не ясны!

– Небольшая победоносная война всегда положительно сказывалась на положении государства: поднимался международный рейтинг, открывались новые рынки сбыта, новые источники пополнения казны в виде аннексий и контрибуций, да и «заклятые друзья» становились сговорчивее. Я уж не говорю о том, что любой военный конфликт всегда был мощным толчком в развитии технического прогресса. Так чем Вам, полковник, не нравится война?

– Война – это прежде всего смерть солдат и гражданского населения по обе стороны фронта.

– Я уже говорил Вам, что смерть сотни-другой человеческих особей способствует дальнейшему улучшению жизни остального человечества. Возьмём хотя бы смерть Аркадия Бояринцева. Как ни парадоксально звучит, но единственное, что он смог сделать полезного в жизни, так это умереть. Я знал, что рано или поздно, но меня поставят перед выбором, поэтому заранее показал противнику свою «ахиллесову пяту» – Аркадия Бояринцева, своего внебрачного сына, которого якобы обрёл после долгих лет мучительных поисков и который теперь мне дороже жизни. Разумеется, всё это ложь – от первого до последнего слова! Аркашка никогда мне сыном не был, и я определил его на заклание примерно за год до событий на Черемизовском рынке. Надо отдать должное: свою последнюю роль Бояринцев сыграл безупречно!

– А зачем Вы вообще связались с этим рынком? – перебил я Рождественского. – Зачем он Вам был нужен?

– Лично мне не нужен, но мне нужны были деньги, которые крутились на рынке: содержание подпольной спецслужбы – дорогое удовольствие! Я попытался «наехать» на Сталика Джабраилова, но это не имело успеха. Скажу честно, в плане рэкета Джабраилов мне оказался не по зубам. У него были очень сильные покровители, а я не мог открыть своё истинное лицо, поэтому операция «Заплати и спи спокойно» успеха не имела. Тогда я сделал всё, чтобы Администрация Президента узнала и довела до самого Президента информацию о том, какие миллионы проходят мимо государственной казны и растворяются в недрах Черемизовского рынка. Президент посчитал количество нолей, прикинул размер упущенной выгоды и вызвал «на ковёр» мэра. После этого началась война между Джабраиловым и его Кремлёвскими покровителями с одной стороны и Администрацией Президента и Московским правительством с другой стороны. Разумеется, я был на стороне Президента, а чтобы иметь от этого конфликта свой «кусок пирога», я распустил слух, что ликвидация Черемизовского рынка идёт с подачи таинственного и ужасного злодея по имени Таненбаум. Это возымело определённую реакцию во вражеском стане, и мои противники взяли в заложники моего псевдосынка…

– …которого через три дня жестоко убили!

– Именно так, полковник. И что мы в результате имеем?

– Труп невинного человека.

– А что ещё, кроме трупа?

– Ликвидацию вещевого рынка «Черемизовский».

– Правильно, но это не всё! Теперь имя Таненбаума вселяет не просто страх, теперь все знают, что играть против Таненбаума равносильно смерти, потому что он не жалеет никого, даже собственного сына. Торговцы с Черемизы разбежались по другим торговым точкам, но эти небольшие торговые центры – не чета Черемизовскому, и взять их под свой контроль мне не представляло труда. После смерти Аркашки Бояринцева приток денежных средств в фирму «Таненбаум» значительно увеличился.

– Хорошо, я понял: Черемизовский рынок – это деньги, а зачем Вам понадобилось вовлекать в политическую жизнь лесбиянок, да ещё создавать из них целое политическое движение, никак не пойму!

– Здесь нет второго дна. Из лиц нетрадиционной сексуальной ориентации создали политическое движение, чтобы они активно участвовали в политической жизни страны. Конечно «Радуга» – это не «Партия Гражданских свобод» во главе с Алексеем Новак, все эти извращенцы, по большому счёту, аполитичны, поэтому их постоянно приходилось их тормошить – вытаскивать на митинги, планировать и проводить скандальные выступления, даже речи за них писать.

– И эта игра стоит свеч?

– Это политика, полковник! Если бы я не подобрал это сборище моральных уродов, то рано или поздно это сделал бы кто-то другой, и они ушли бы из-под моего контроля. А так у нас в стране имеется самая настоящая оппозиция, представленная националистами, демократами, крайне правыми в лице «Партии Гражданских свобод» и даже общественно-политическим движением лиц нетрадиционной сексуальной ориентации. Запад в восторге: наконец-то сбросившие коммунистическое иго россияне имеют свободу политического выбора!

– А главное, что вся эта оппозиционная братия предсказуема, и находится у Вас если не на зарплате, то на коротком поводке! Я угадал?

– Вы не угадали, Вы подытожили моё выступление!

– Почему?

– Что значит «почему»? Что-то я Вас перестал понимать!

– Почему именно Таненбаум? – неожиданно поменял я вектор беседы.

– Ах, Вы об этом! Здесь всё просто: как Вы знаете, Таненбаум – это немецкая песенка о рождественской ёлочке. Для того, чтобы узнать, кто такой Таненбаум, надо было просто провести аналогию между моей фамилией и немецкой народной песенкой. Разгадка лежала на поверхности, но никто этого не заметил.

– Я не об этом! Зачем Вы создали собственную спецслужбу? Чего Вы добиваетесь? Денег? Власти?

– Не угадали, полковник! Сейчас и денег и власти у меня хоть отбавляй!

– Тогда зачем Вам все эти шпионские игры?

– Вы знаете, что такое «японская забастовка»? Нет? «Японская забастовка» – это когда все сотрудники фирмы или предприятия, сговорившись, начинают работать строго по инструкциям и предписаниям.

– Ну и что в этом плохого?

– Ровным счётом ничего! Вот только в результате такого дисциплинированного подхода к своим обязанностям работа предприятия надёжно стопорится, а придраться к исполнителям невозможно, так как всё выполнялось строго по закону!

Человечество наплодило невероятную массу различных законов, правил, уложений, подзаконных актов, которые зачастую противоречат друг другу. Любой закон можно дорабатывать и дорабатывать, и всё равно он останется несовершенным. Законопослушному обывателю о таких вещах знать не надо. Обыватель должен закон и его представителей уважать! Уважать и бояться! Иначе наступит хаос. А теперь представьте, полковник, что Вам надо руководить не маленькой фирмой по пошиву женских сапог, а огромной державой по имени «Россия». Согласовать все законные и подзаконные акты порой просто немыслимо! А проблемы надо решать, и решать быстро, иначе страна войдёт в ступор! Президент не может нарушить Конституцию, Президент не может нарушить ни Уголовный, ни Гражданский Кодекс, ни даже Кодекс о семье и браке. По сути дела, он ничего не может! Он марионетка в руках крючкотворцев, которые периодически грозят Главе государства импичментом! Так вот, для решения казалось бы неразрешимых ситуаций и существует моя спецслужба. Да, мы делаем за политиков и государственных чиновников всю грязную работу, но это остаётся в тайне, этого никто не видит. Это позволяет Президенту и членам правящего кабинета оставаться в правовом поле.