Чтение онлайн

–  Не руш! Не руш! - взревели пришедшие в себя сторонники Ёнаса и бросились к хлопцу.

–  Отодрать ему уши!

Возле хлопца появился рослый мужчина, а за ним красавица Неринга.

–  Пошто остановил?

–  Не твоя справа! Ты не содруг!

Добежавшие уже замахнулись кулаками.

–  Простите, браты! - остановил их незнакомый мужчина, взяв в руку гулу и заслоняя собой хлопца.

–  Не знал он, что трогать нельзя... а дивно, - что за гула с песней...

–  Мало что дивно, игре не мешай!

–  Может, она еще бы катилась!

–  Откуда взялся? Кто такой?

Мужчина блеснул большими зеленоватыми глазами, весело ответил:

–  Я из тех ворот, откуль весь народ, зовусь Саввой, а хлопец - сын мой, Стах - панам всем на страх!

Это понравилось. Рассерженные спорщики заулыбались.

–  Что за люди? - спросил у Неринги подошедший Ёнас.

–  Хорошие, - ответила красавица по-литовски, - пришли к нам из Руси.

–  Из Руси... - в толпе зашептались, с любопытством разглядывая незнакомцев.

Ёнас протянул руку к своей гуле, но Савва не отдал ее.

–  Погоди, - сказал он, рассматривая ядро с просверленными в нем косыми дырками, внутри которых еще дребезжали тонкие железные листики.

–  Стало, из-за этих штук она песни поет? Ловко удумал.

Ёнас, довольный успехами своей выдумки, но, видать, не желая открывать тайны сделанного, снова протянул руку и хотел силой забрать гулу. Савва снова не уступил ему. Перехватил руку кузнеца и негромко спросил:

–  А еще каки хитрости смастерить мог бы?

–  Каки тебе хитрости? - не понял кузнец.

Савва оглянулся, сказал громко, так, чтоб все слышали:

–  Сын у меня подрастает... Надо бы забавку ему, сабельку, что ли... Не ровен час, пригодится. Ковалей у вас много, собрались бы толокой...

–  Он! - прошептал чернобородый Михалка.

–  Тот, что пришел с русского боку...

–  Он! - согласились другие, обступая Савву и Стахора.

До темной ночи пели молоты в кузнице Ёнаса. Далеко разносился дружный их перезвон. Люди уже спать полегли, а в кузнице все не затихало.

–  Видно, Ёнас разбогатеть захотел, дня ему мало, - ворчали соседи, не успевшие допытаться о том, что Ёнас задумал.

А Ёнасу не богатства нужны. Нужна ему сила, которая оторвала бы душу от вечной тоски или толкнула на путь, что ведет к далекой маре его. Ёнас хотел счастья себе и другим. Сегодня ему показалось, будто счастье это лежит недалеко и веселый пришелец Савва знает, как найти его. Только на жалей силы, кузнец. Сегодня Ёнас был счастлив и не жалел ни своей, ни силы товарищей.

Василек и чернобородый Михалка помогали литовцу. Под их молотами пела тяжелая наковальня. Стахор качал меха, раздувая невысокое пламя горна, и глядел, как свершалось преображение. Бесформенный кусок раскаленного железа, выхваченный длинными клещами из горна, описав огненную дугу в полутьме кузницы, падал на гладкую поверхность наковальни и сразу, с трех сторон, на него обрушивались удары.

Тяжелый, глухой удар Михалки, за ним такой же огненно-рыжего Василька и частая, звонкая дробь Ёнаса. Железо упруго сжималось и нехотя вытягивалось, принимая грубые очертания.

Ёнас ловко поворачивал его, подставляя то один, то другой бок под удары, успевая между двумя тяжелыми молотами построчить своим коротким и легким, словно подсказывая, где теперь надобно бить.

–  Тут, тут, тут... Тут, тут, тут...

–  Ах-га! Мы тут! - отвечали могучие ковали.

Железо сдавалось. Вот оно становилось похожим на небольшой лист лопуха, потом на осенний, желтый лист ясеня...

–  Тут, тут, тут... - торопил молоток Ёнаса.

–  Ах-га! - отвечал ему чернобородый Михалка. - Тут мы!

Лист ясеня, угасая, превращался в острый наконечник копья.

Тогда Ёнас, быстро остукав его со всех сторон, бросал в стоящую рядом бочку с водой. С шипеньем и бульканьем из бочки вырывался клуб белого пара. Кузнецы, опершись на молоты, молча глядели, как Ёнас медленно и осторожно поворачивал в воде остывающее железо.

Потом он вынимал из бочки наконечник боевого копья, подносил ближе к огню, некоторое время смотрел, как падали капли с мокрого острия, и, одобрительно кивнув головой, бросал только что рожденную вещь за дверь.

–  Получай, браток!

Савва подбирал наконечник и уносил к толстым вербам. Там он со стариком ладил деревянные рукоятки.

И снова кузнецы поднимали молоты. Снова огненной дугой пролетало во тьме кузницы раскаленное железо от горна к наковальне.

–  Ах-га! Ах-га!

–  Тут, тут, тут...

Сквозь открытую дверь Стахор видел темное небо в густых, мерцающих звездах... Казалось, сейчас не было ничего, только звезды вверху и полуголые богатыри в багряном свете горна, бьющие огромными молотами по раскаленному железу.

–  Ах-га! Мы тут!

От наковальни взлетали золотисто-огненные светлячки. Если прищурить глаза, то на мгновение станет так, будто с далекого неба в кузницу падают звезды, а добрые ковали хватают их длинными клещами. Кладут на наковальню и куют из них пики и рогатины. Эти пики, оружие бедных людей, у которых хотят отнять плуг, сделанный Ёнасом, что сам пашет поле...

...Но никто не может победить бедных людей, взявших оружие, потому что это небесные звезды и кто однажды достал их, тот всегда будет самым сильным на свете.

...а плуг, движимый неведомой силой, уходит все дальше и дальше, через леса и болота, оставляя за собой широкую борозду черной земли. Стахор радуется этому, он счастлив, что все так хорошо получилось, и радуется, глядя на него, красивая Неринга.

А кузнец Ёнас смеется и показывает пальцем на черную борозду.

–  Тут, тут, тут...

–  Тут и уснул, - говорит Ёнас, нагибаясь к Стахору, присевшему возле горна, - вот так кальвис - галюнас...

–  Сморили хлопца, - по-отцовски заботливо говорит чернобородый Михалка, - отнеси его, Василек, на сеновал, да и нам пора отдохнуть.