Чтение онлайн

Только на горе бой затянулся. Казаки гарцевали вокруг верхнего замка, попадая под ядра гаковниц. За толстыми, хорошо укрепленными стенами держались гайдуки каштеляна... Да пришел конец и для них. К трем воротам верхнего замка от городища, от реки Случ, от Виленской брамы и от Уречья двинулись большие возы соломы и хвороста. Целые горы повырастали у стен, а за ними стрелки... Запылала солома, хворост...

Стало светло в городе Слуцке. Весело. Стало можно людей различить. Друг друга узнать.

–  Ой же до дила ты поспешав со своими арбами! - кричал чернявый казак, обнимая и целуя Савву Митковича. - Скильки рокив нэ бачылысь и як же гарно сустрэлись.

–  Здоров будь, Жук, здорово, Жучок! Родный мой, не опалил еще крыла? Лётаешь?

Савва чуть не придушил в объятиях старого друга.

–  Ходим до старшого нашого, - торопил Григорий Жук, - до Северина, вин давно чекае тэбе... Яки ж ты у нас, Саввочка, хитрый да ладный... О, це що за парубок?

–  Сын, Стахор! - ответил Савва, подтолкнул вперед мальчика. - Хрестник твой, помнишь?

–  Боже ж ты мий! - всплеснул руками Жук и даже присел от восторга. Стахор, Стах - всим панам на страх! Дай я тэбе поцелую, коханый мий братику...

А кругом еще гремели выстрелы. Трещали объятые огнем ворота верхнего замка, и с криком носились в искрах и дыму стаи разбуженных ворон.

Северин не сходил с коня, не вкладывал саблю в ножны, но уже видел победу. Замок сдавался. Помощь Саввы с его мужиками была как нельзя вовремя. Только успел Северин поздороваться с Саввой, которого за руку притащил Жук, как подошел монах с пучком розог в руках. Следом за ним казаки вели двух связанных гайдуков. Красномордого и длиннорукого. Суровый казак, не любивший лишних слов и "жиночих нежностей", улыбнулся монаху и негромко сказал:

–  Спасыби тоби, брат Иннокентий... и людям всим спасыби. - Наклонился с седла, обнял монаха. - Щоб не сан твий чернэцкий, став бы ты сотником, а то и атаманом.

–  Дзякую, - весело ответил Иннокентий, - мне сан не помеха доброй справе служить, да к шабле я не приучен.

–  Що вирно, то вирно, - согласился Северин, - стало, быть тоби по сану твойму нашим казацким архимандритом. Так ли, браты?

–  Так, пан старший, так! - с хохотом поддержали ближние казаки.

–  Дозволь пан Северин, - попросил монах, - долг возвернуть, что я вот этим панам задолжал!

У ног Наливайко положили на землю гайдуков. Иннокентий сам оголил им зады, приготовил розги и оглянулся. Увидел Стахора.

–  Подойди, хлопчик, посчитай, кабы не сбиться.

–  Не учен... - ответил Стахор.

Монах выпрямился, многозначительно поднял палец, изрек:

–  Сказано есть в писании: "Одно доброе дело по себе другое добро рождает". Зараз я долг свой возверну и тем же разом научу хлопца счет вести. Повторяй за мной!

Свистнул в воздухе лозовый прут. Завизжал, как недорезанное порося, длиннорукий гайдук.

–  Один! - сказал Иннокентий.

–  Один! - охотно повторил за ним Стахор.

Хохотали казаки. Визжал гайдук.

–  Седьмица и осемь! - отсчитывал Иннокентий.

–  Седьмица и осемь! - вторил мальчик.

Так научился Стахор считать пять раз по десять, два раза.

* * *

"Пред святым Миколой от замков украинных пришел до нас Наливайко*. В тот час я с ним был, во славу господа нашего. Тогда и Савва с сыном и другами пристал до него. Почали с того часу Савву звать атаманом и не Саввой, а проста Савулом. Тоже христианское имя. То Северин его в бою окрестил, так оно и прикрепилось к нему.

______________

* Покинув пылавший замок Ходкевича, отряды Наливайко, а с ним и слуцкая беднота подошли к Могилеву. Было это в студеную ночь 30 ноября 1595 года.

Людей стало мноство. Не догнал их слуцкий магнат Героним, не одолели жолнеры радзивилловы. Бо была с ними правда великая и великая вера посполитых людей.

В том месте, богоспасаемом Могилеве, была брань, ликование было и торжество. Брат брата познал!

Все люди русские, от одной веры нароженные, сказали тогда:

Се добро, яко жити братии во купе, а не дать затягнути нас злохитроством розным у папежеву яскинию. Король, его милость, не принуждал бы поспольство к неправде своей. Мы, убогие, хотим быть захованы при своем набоженстве звыклом, святые восточные церкви и календарь стародавний при нас бы остался и для потомков наших. Будем жить сами, оборонять веру, и волю свою, и законы простые.

Так люди сказали тогда. Мыслили: Могилев-город - место обширное, хлебное. Днепр-река рыбы даст и себе и на продаж. По лесам охота всякая. Борты поставим. Прокормимся. Майстры умелые есть. Православные храмы с большой лепостью пофундованы. Всего на всех хватит...

А паны учинили другое.

На Миколин день сперва храм подожгли. Другим часом селидьбы вокруг огню предали. На Лупе большой огонь, и вокруг замка таксамо огонь... А сказали все на казаков. Казаки огонь тот сбивали разом с мещанами, а литовский гетман, пан Радзивилл, притягнул до Могилева конных татар две тысячи и литвы и ляхов незличоно. Было, кругом вступили. Зранку армата гром подняла. Гаковницы малые, и тые до города доставали. Жить стало немысленно.

Уже и к вечерне час звонить, а все не стихало. Ядра в домы залетали. Учтивых мужей и жонок сколь поубивано...

–  И таксамо сказали на казаков..."

Все сказали на казаков.

Повторили слова панской злобы кривоприсяжные сведки и записали в свою лживую летопись. Так была создана "История кровавого бунта разбойника Наливайки". В дворцовых книгах была записана неправда о могилевском пожаре, о гибели честных людей и об изгнании бунтовщиков.

Верил тем записям тот, кто хотел верить.

Иное открыли нам листы чернеца Иннокентия. И не только они...

* * *

14 декабря 1595 года Наливайко и Савула вывели своих воинов и присоединившихся к ним могилевских мещан за городские стены на Ильинскую гору. Город горел во многих местах. Но жгли и разрушали его только передовые части литовского гетмана. Дожидать в осаде главных сил - значило обрекать Могилев на полное разорение. Наливайко решил прорваться и уйти от города, пока еще это было возможно.

Впереди простирались земли князя Богдана Соломерецкого с редкими небольшими селениями крестьян.

Князь Богдан обещал своему другу литовскому гетману Криштофу Радзивиллу помочь людьми и скотиной, отдавал для войска все имение, лишь бы выгнали бунтовщиков из Могилева. Имение оказалось пустым. Мужики и подростки бежали к казакам, бабы угнали скот в леса, села горели. Передовым отрядам Радзивилла пришлось занять плохую позицию на низком дугообразном Буйницком поле. Увидев вышедших казаков с обозами, татарские конники шумной лавой ринулись к горе, пытаясь загнать людей назад в пылающий город и захватить их обозы. Но с Ильинской горы на атакующих неожиданно обрушился железный град ядер и пуль. Били гаковницы и полугаки, трещали залпы мушкетов, пищалей, сыпались камни...