Чтение онлайн

– Что вы, девки, загордились,

Нас сменяли на Лаум, - Лаум - это другое название поселка Корчмино.

– Пред лаумскими завились

За конфеты "Кара-Кум"?

Или:

– Есть в Понтонной мальчик Веня,

Он по росту - просто гном.

Но за этим самым Веней

Девки ходят табуном.
– И Веня, понтонновский ухажер, до того хохотавший едва ли не громче всех, смолкал, и даже в сумерки было видно, как густо он покраснел. Но это было безобидно.

– Завивает Нина кудри,

Чтобы Веня полюбил.

Ну, а Тоня носик пудрит,

Чтоб Первак не изменил, - продолжал Славка.

И снова - смех.

Славка еще в школе проявил свои незаурядные способности песенникапародиста. Он даже на экзаменах отвечал стихами. А про президента Вильсона он сочинил экспромт: "Ах, Вильсон, Вильсон, Вильсон.

Вильсон ходит без кальсон".

Сейчас он пел вдохновенно, выговаривая каждое слово, и все задерживали дыхание, чтобы услышать это слово, и разражались взрывами смеха во время проигрыша.

Про Нину с Тоней было несколько куплетов. Нина и Тоня сестры. Их мать, чрезвычайно полная дама, была известна в Саперной как "толстая Маша". Именно так и величал ее Славка в своих куплетах. Но когда он обнаруживал, что толстая Маша находится среди слушателей, он заменял слово "толстая" на "тетя", и получалось:

"Только девки тети Маши

Очень сильно любят их..." - и так далее.

Юрка Иванов (по-местному Иванес) стоял по привычке весь перекосившись, и притоптывая ногой в такт музыке, слушал Славкин концерт. Этой привычке Юрка был обязан приобретению второго (хоть и менее распространенного) прозвища - Кила.

Как взрослый ребенка, слушал Славку Никола, снисходительно скривив губы. А веселый куплетист после небольшого проигрыша вдруг с куплетов Курочкина перешел на мелодию песни: "Сорвала я цветок полевой".

– Что, Никола, скривил ты свой рот?

Иль в компании нашей невесело?

Посмотри, как у Юрки кила

На бок левый совсем перевесила.

И, словно во время салюта, при очередном фейерверке, всплеск голосов над Невой. Люди, уставшие за день, отдыхали. Люди готовились к воскресенью.

3

Болезнью игры в войну наверное переболели все подростки той поры. Женькина компания из этой игры несколько выросла. Сам он в Саперной в войну вообще не играл. За оружием ходил одно время. Но и это было давно. Ребята вырастали.

А оружия п присапернских лесах было очень много. И днем, и ночью из лесу доносились звуки взрывов - саперы уничтожали обнаруженные мины и снаряды. В Саперной в редкой семье, где жил подросток, не нашлось бы какого-нибудь карабина или автомата. Поискать - нашлись бы и пулеметы. А уж о патронах к ним уж и говорить не приходилось. Они были у каждого пацана. Любимым занятием мальчишек было уйти на бережок Невы, сесть у какого-нибудь голыша и разбивать на нем другим камнем капсюли патронов. Пули от выстрелов улетали куда-то в небо или через Неву во Всеволожские леса.

Лучше бы играли в настольные игры... Или в кинофильмы... Сегодня

вечером Женька решил всех обыграть. Со всего барака собрал газеты и сложил их в комнате. После всех домашних дел он намеревался выписать из репертуаров, что на четвертых страницах газет, все фильмы на отдельный листок, и - выигрыш обеспечен.

С утра он разгружал на территории АБЗ вагон со щебнем. Платили не ахти как. Но прибавка к материной зарплате была не лишней. После работы он зашел к Кольке (было по пути), но тот был в магазине. Ждать Женька не стал. В "собачнике" на столе он увидел тоже целую кипу газет и догадался: хорошие мысли приходят не в одну голову.

А с приходом домой Женька узнал, что кому-то на Неве оторвало кисть руки. Выяснилось, что это был его друг Ваня Осипов. Позже они с Колькой видели следы крови на асфальтовой дорожке, ведущей через деревянный мостик на болотце к медпункту. Говорили, будто Вовка Никола слышал взрыв и видел плачущего Ивана с оторванной кистью, но испугался и убежал.

А было до противного просто...

Выбрав хороший валун на берегу Невы, Иван приготовил несколько патронов и стал один за другим разбивать капсюли, то есть производить выстрелы в никуда. Среди патронов попался запал от противотанковой гранаты. Удар, взрыв, проходящий пароход в дыму от взрыва запала и ощущение песка на зубах. Так запомнился самому Ивану тот страшный момент. Оторвало правую кисть почти начисто, она еле держалась на связках и коже. Придя в себя, Иван пошел в медпункт (хорошо, что догадался), придерживая оторванную кисть левой рукой. В медпункте, уже в ожидании скорой помощи, потерял сознание.

Женьку и других Ваниных друзей потряс этот несчастный случай. Бывали случаи подобного рода с другими пацанами, и не раз. Об этом они слышали, обсуждали это... Но тут - случай произошел с другом. А это совсем другое дело.

Четыре месяца пролежал Иван в больнице. Потом долго привыкал к протезу, а ребята - к нему, новому, без кисти. Друг оставался с ними, но одним гармонистом стало меньше.

4

Игра в карты намного безопасней, хоть и считается азартной. Ребята так полагали: на деньги - азартная, просто так - не азартная. В подкидного дурачка играли, не прячась.

Женьке светила явная перспектива на этот раз остаться в дураках. Он уже хотел было расстроиться, как неожиданно над головами картежников раздался голос Бориса Ильича, завклубом поселка:

– Ну, что, молодежь, соревнование на лучшего дурачка? Ребята

смешали карты, и Женька расстроиться не успел.
– А что, если бы

вам полезным делом заняться?
– продолжал Борис Ильич. Да нет, я знаю, что вы не бездельники: и дома помогаете, и вагоны, бывает, разгружаете. Вижу по своему брательнику.
– Он кивнул на одного из игроков.
– Претензий никаких. Однако, и свободное время не за картами же проводить. Я давно наблюдаю за вами: хороший бы клубный актив получился. Из вас кто-нибудь занимался в самодеятельности? А может быть кто из вас музыкант, поэт, художник?

"Музыкантами" были все: каждый, кто как мог, пиликал на гармошке. У Женьки выходило неплохо. Все, конечно, поняли, что Борис Ильич имел ввиду. Речь шла о хорошей, грамотной игре на каком-либо инструменте, пусть даже на гармошке или балалайке. Поэтому они, попросту говоря, скрыли свои музыкальные таланты.

Участвовать в самодеятельности доводилось одному Кольке, он-то и попался на "крючок" завклубом. Хотя в Саперную Колька приезжал только на каникулы. Другие ребята не захотели становиться "активом клуба". Танцы их не прельщали, биллиарда в клубе еще не было. А рисовать и сочинять стихи вообще никто не умел.

Все же Борис Ильич не напрасно беседовал с ними. Они согласились вступить в Добровольную народную дружину и помогать ему в проведении клубных мероприятий и поддержании общественного порядка на должном уровне во время их проведения.

В основном беседовал Женька. Среди ребят он был старшим, закончил ФЗУ при мясокомбинате и уже знал, что его распределяют работать на второй колбасный завод, на Лиговке. Кроме того, у него по причине прерванной игры поднялось настроение, он шутил, и первый согласился вступить в ДНД.