Чтение онлайн

Земля под ногами пульсировала, как живая — каждый удар соответствовал ударам моего сердца. Где-то вдалеке, за спиной, слышались отголоски боя Шиито и Гвардейцев, но здесь, в эпицентре нашего противостояния, существовали только мы двое.

Эксперименты продолжались, однако из-за того, что Циарин начал безумствовать, осознав, что пока что я не собираюсь как-то особо серьезно давать ему сдачи, как-то кардинально ход боя они не меняли. Я по-прежнему получал удар за ударом.

Внезапно в голову пришла безумная идея. Обычно я активировал способности просто одновременно, после завершения аспектов понял, что можно создавать комбинации, увеличивая итоговую эффективность за счет эффекта синегрии.

Но можно было попробовать еще по-другому.

Сначала активировал аспект льва — знакомое тепло разлилось по жилам, усиливая каждое волокно моего существа. Но вместо того чтобы параллельно активировать молнии или же вплести их в львиный аспект, я начал медленно, словно натягивая тетиву лука, пропускать энергию атрибута молнии через этот усиленный львом канал.

Эффект превзошёл все ожидания.

Молнии, обычно яростные и неконтролируемые, теперь текли по моим венам как жидкий металл — тяжелые, мощные без меры, отблескивающие ярчайшим золотом.

Когда следующая атака Циарина достигла меня, я просто поднял руку, выпуская эту мощь наружу. Золотые нити энергии рассекли его Закон как горячий нож масло.

— Что… — он отпрыгнул назад, его четыре глаза расширились от неожиданности. — Это невозможно! В моём мире…

— В своём мире ты забыл, кто здесь настоящий хищник, — перебил я, чувствуя, как новая власть пульсирует в кончиках пальцев.

Циарин ответил рёвом, который заставил содрогнуться саму ткань реальности. Его тело начало мутировать на глазах — хитиновые пластины вздувались, образуя дополнительные слои брони, а из спины выросли ещё две конечности, похожие на скорпионьи хвосты.

Но я уже тестировал следующую комбинацию — атрибут трансформации через аспект понимания. Кожа на моих руках покрылась мельчайшими чешуйками, которые складывались в сложные геометрические узоры, усиливая прочность в десятки раз. Когда один из хвостов Циарина ударил меня в грудь, я даже не пошатнулся.

Сжал кулаки и запустил гигантизацию через атрибут брони. Кости затрещали, мышцы налились силой, и за несколько секунд я сравнялся в размерах с Циарином, моё тело покрылось слоями костяных пластин, переплетённых с жилами синеющей энергии.

Наш следующий удар столкнулся в воздухе, создав ударную волну, которая разметала остатки ландшафта на километры вокруг. Циарин отлетел, перевернувшись несколько раз через голову.

Когда он поднялся, я увидел это впервые за весь бой — в его глазах мелькнуло нечто, чего я не видел даже у Умсы в последние моменты. Чистое, неразбавленное отчаяние. Он понимал — баланс изменился. Игра, которую он считал своей, внезапно вышла из-под контроля.

— Ты… ты не должен… — он задыхался, его броня трещала по швам. — Это мой мир! МОЙ ЗАКОН!

Воздух Улья содрогнулся, будто гигантский колокол ударил где-то в самой сердцевине этого искаженного мира. Циарин отпрянул, его хитиновые лапы с крючковатыми когтями впились в почерневшую землю, оставляя глубокие борозды.

Его тело покрылось сетью трещин, сквозь которые пробивалось ядовито-фиолетовое свечение. Каждая пластина его брони дышала, расширялась и сжималась, но без какого-либо заметного такта, будто в безумном припадке.

— Ты… ты думал, что сможешь просто прийти сюда и… — его голос теперь напоминал скрежет металла по стеклу. — НИКОГДА! — этот вопль разорвал пространство, заставив треснуть ближайшие скалы. — Я не стану твоим рабом! Не превращусь в жалкую курицу! Я — ЦИАРИН!

Его передние конечности взметнулись вверх, и в этот момент мир вокруг нас агонизировал.

Закон тиранической узурпации пробудился с такой силой, что мои кости затрещали под его давлением. Из земли реального мира вырвались черные щупальца энергии, похожие на корни мертвого дерева. Они впивались во все живое с ненасытной жадностью.

Деревья, еще секунду назад шелестевшие листьями, мгновенно превращались в иссохший скелеты. Их кора чернела и осыпалась, обнажая белесую древесину, которая тут же рассыпалась в пыль. Горели города, наполненные людьми, которые даже не понимали, что стали топливом для ярости своего повелителя.

— Чувствуешь? — Циарин склонил голову, его мандибулы щелкали в такт словам. — Это вкус настоящей силы. Не твои жалкие аспекты, не украденные законы… Моя власть абсолютна здесь!

Я ощутил, как давление его Закона на меня ослабло — он перенаправлял всю энергию на уничтожение собственного мира. Его тело начало мутировать с пугающей скоростью: хитиновые пластины лопались, обнажая пульсирующую плоть, из которой прорастали новые конечности — то ли руки, то ли жвала. Его рост увеличился вдвое, тень от его фигуры накрыла меня целиком.

Целый хор предсмертных воплей, сливающихся в жуткую симфонию, звучал в моих ушах. Я знал, что это — жители Улья, чьи жизни высасывались за считанные секунды. Их энергия струилась к Циарину черными реками, вливаясь в его искаженное тело.

— Видишь это?! — он простер вперед одну из новых конечностей, и я увидел, как кожа на ней лопается, обнажая пульсирующие фиолетовые вены. — Это цена твоей наглости! Ты хотел моего мира? Получай его — мертвым и пустым!

Я почувствовал, как мои атрибуты напряглись до предела. Трансформация искажала мое тело, превращая кожу в броню, пальцы — в когти.

Гигантизация наполняла мышцы стальной силой, а аспект льва сжимал энергию внутри меня, готовя к смертоносному выбросу. Но даже этого было недостаточно.

Циарин перешел все границы. Он не просто сражался — он уничтожал собственный мир, чтобы победить меня. Против такого уже нельзя было действовать даже немного бездумно.

Я разомкнул челюсти, ощущая, как аспект чревоугодия пробуждается глубже, чем когда-либо. Если он хочет сжечь этот мир — я пожру его первым. Моя глотка раскрылась, как бездонная пропасть, готовая поглотить саму тьму.

— Давай же, пожиратель, — прошипел Циарин. — Покажи, на что способен настоящий голод!

В этот момент пространство между нами взорвалось ослепительной вспышкой. Черные щупальца его Закона столкнулись с моим чревоугодием, и мир Улья застонал под этим напором. Камни плавились, воздух горел, а небо раскололось, обнажив пульсирующую плоть самого мира.

Мои кости затрещали, ломаясь и перестраиваясь с пугающей скоростью. Я чувствовал, как рёбра раздвигаются, образуя дополнительный защитный каркас, а позвоночник вытягивается, становясь гибким, как стальной хлыст.