Чтение онлайн

Полная противоположность той девушки, какой я ее считал, когда она впервые пришла на каток.

— Я думаю, у тебя все получится, — наконец говорю я, слегка улыбаясь. — Делай то, что делает тебя счастливой, и к черту, что кто-то об этом думает. Пусть это станет твоим девизом отныне. Будь дикой, будь непокорной. Полная анархия, Леннон. К черту все.

В ее глазах вспыхивает гордость.

— Хм. Мне нравится. Может, начну с татуировки.

— Да? — я отпускаю ее руку, подтягивая ее выше по своему телу, пока она полностью не оказывается надо мной, мои губы замирают в сантиметре от ее губ. — Что ты выберешь? Бабочку? — кончиками пальцев я рисую ее на ее бедре, чуть ниже края моей футболки, замечая, как она тает в моих объятиях, дрожь пробегает по ее спине. — Хм, нет, слишком банально. Как насчет… цветка? — я рисую лепестки, поднимаясь под футболку, прорисовывая стебель. Мои губы едва касаются ее губ, специально, но в глубине ее красивых бледно-зеленых глаз вспыхивает желание. — Сердце? — сантиметр за сантиметром мои пальцы поднимаются выше, не отрывая взгляда от ее глаз. — Нет, ничего такого. Я придумал.

— Что? — ее слова вырываются прерывисто, шепотом у моих губ.

— Золотой феникс. Ты же восстала из пепла.

СЕЙНТ

ЗОЛОТАЯ ДЕВОЧКА: Я не говорю, что скучаю по тебе, но говорю, что скучаю по твоему ?

СЕЙНТ: А что я тебе говорил?

ЗОЛОТАЯ ДЕВОЧКА: …

СЕЙНТ: Если ты хочешь мой ?, все, что нужно — это попросить. Ты просишь, Золотая девочка?

ЗОЛОТАЯ ДЕВОЧКА: Придешь ко мне после тренировки на льду? Может… мы побудем вместе завтра? Проведем весь уикенд дома?

СЕЙНТ: Дай-ка посмотрю свое расписание

ЗОЛОТАЯ ДЕВОЧКА: Знаешь что, забудь. Больше никаких тебе ??

СЕЙНТ: Да ладно. Ты же знаешь, что я единственный, кто может заставить тебя так кончать, единственный, кто вообще может заставить тебя кончить

ЗОЛОТАЯ ДЕВОЧКА: Неужели? Может, стоит проверить эту «теорию»

СЕЙНТ: ???Тогда сама виновата, если у него окажутся сломаны обе руки, и он даже подрочить себе не сможет

СЕЙНТ: Ты же знаешь, как я люблю драться, малышка, не испытывай меня

СЕЙНТ: Надень сегодня мою любимую юбку

ЗОЛОТАЯ ДЕВОЧКА: И с каких это пор я должна тебя слушаться?

СЕЙНТ: С тех пор, как хочешь, чтобы мой язык был на твоей киске

СЕЙНТ: Будь хорошей девочкой и слушайся.

Конечно, она послушалась и надела ту самую юбку, от которой у меня встал еще до того, как я успел как следует ее разглядеть.

Именно так мы и оказались в штрафном боксе, где она сейчас совершенно, восхитительно обнажена.

Ее розовые соски напряжены от прохлады катка, и я не могу удержаться, чтобы не наклониться и не взять один в рот, позволив зубам скользнуть по чувствительному бугорку.

Она постанывает, а я улыбаюсь, перекатывая сосок между зубами.

— Сейнт, пожалуйста.

Черт, как же я люблю, когда она умоляет.

Она провела большую часть последних дней в мольбах. О моих пальцах, моем языке, моем члене.

Словно с того момента, как мы переступили грань, с той ночи, когда я забрал ее девственность, мы не можем удержать руки друг от друга.

Мы оба узнали, как ей нравится, когда я груб с ней, и когда я довожу ее до грани оргазма, лишь чтобы отнять его, продлевая муку, пока она не сходит с ума. После этого она кончает так сильно, черт возьми.

Я отрываю рот от ее соска, раздается звучный чмок, эхом разносящийся по боксу.

— Ммм, что «пожалуйста», малышка?

— Прикоснись ко мне. Я… — она задыхается. — Доведи меня до оргазма. Пожалуйста.

Когда она извивается на скамье, мой взгляд падает на ее киску, уже блестящую и влажную, кремовая влага покрывает внутреннюю сторону ее бедер.

— Какая же ты хорошая девочка, так красиво просишь. Ты уверена, что не против?

Ее язык выскальзывает, чтобы смочить губы, и она кивает без малейших колебаний.

Я тянусь к рулону хоккейной ленты, завалявшемуся в углу бокса — кто-то, видимо, забыл, — и другой рукой свожу ее запястья вместе, поднимая их над головой.

Стянув конец ленты зубами, я начинаю аккуратно обматывать ее вокруг запястий. Не слишком туго, но достаточно, чтобы удержать их, достаточно, чтобы держать ее, когда она будет извиваться от моего языка, погруженного в ее киску.

Закончив, я наклоняюсь, отрываю конец зубами и отбрасываю рулон на скамью позади нее. Осторожно прислоняю ее к заднему стеклу бокса и подтягиваю ее попку к краю скамьи, широко раздвигая ее бедра.

Опускаюсь на колени и закидываю ее ногу себе на плечо, прижимаясь губами к мягкой, кремовой коже ее внутренней поверхности бедра.

Боже, я чувствую, как она мокрая — смесь ее сладкого цитрусового геля для душа и возбуждения, что щекочет ноздри и заставляет слюнки течь.

Раздвигаю ее половые губы, раскрывая ее широко, предоставляя полный вид на каждый ее дюйм, и я стону.

Самая идеальная киска на всей гребаной земле между ее бедер.

Та, в которой я хочу утонуть.

— Черт, малышка, посмотри, какая ты мокрая. Нравится, что я связал тебя так, что ты не можешь двигаться, не можешь сбежать от меня, да?

Я прижимаю большой палец к ее набухшему клитору, ее спина выгибается, запястья дергаются в ленте, пока я опускаю рот к ее киске и провожу языком по ее складкам. Лакаю ее медленными, уверенными движениями, которые, как я знаю, сводят ее с ума, потому что она извивается подо мной, двигая бедрами в такт моему рту.

Ввожу два пальца в ее тугую маленькую киску, в то время как языком кружу вокруг ее клитора, прежде чем засосать его в рот. А затем подгибаю пальцы, стимулируя ту точку внутри нее, от которой она сходит с ума.

— Вот там… да, боже… Сейнт, Сейнт… — Леннон стонет, ее жадная дырочка засасывает мои пальцы глубже.

Я трахаю ее пальцами быстрее, звук в ее киске — эротичное эхо, наполняющее комнату, пока я вгоняю их в нее, каждый раз попадая в точку G, чередуя давление губ на клиторе.

Она мечется, дрожит, бьется о мой рот. Я никогда не видел ее такой, и, черт, это так меня возбуждает, что я не могу толком думать.

В моих штанах уже, наверное, мокро от количества смазки, сочащейся из члена.