Чтение онлайн

Следующие полчаса были самыми кошмарными в моей жизни. Исключение составляют, пожалуй, только вечер того же дня и день смерти родителей…

Ломов рассказывал о причинах провала нового проекта, о том, почему он думал иначе, о своих ошибках. А я, сидя рядом с Рашидовым, чувствовала его реакцию на каждое слово своего начальника. Главным образом по руке, лежавшей на моём плече. Когда Михаил Юрьевич говорил что-то неприятное, рука Рашидова сжималась сильнее, а если наоборот — расслаблялась и начинала легко меня поглаживать. Я даже не знала, что хуже.

Я толком не помню, чем закончилась эта встреча. Кажется, наш «биг босс» решил всех простить. В любом случае, когда он наконец вышел за дверь, попрощавшись с Ломовым, я уже была на грани обморока.

— Наташа, — бросился ко мне Михаил Юрьевич, — ну давай, приходи в себя. Я знаю, Рашидов страшный человек, но уже всё, он ушёл. Поверь, я всегда сумею с ним договориться. Прости, что не попросил его отсесть от тебя подальше, но так было бы только хуже.

— На коленки бы меня посадил, наверное, — попыталась пошутить я. К моему удивлению, Ломов даже не улыбнулся.

— Я тебя заранее предупреждаю, — тихо сказал Михаил Юрьевич. — Чем меньше ты будешь общаться с Рашидовым — тем лучше. Он появляется здесь только в том случае, если возникают большие проблемы. Поэтому лучше держись от него во время таких визитов подальше.

Можно было бы и не предупреждать. Я скорее согласилась бы войти в вольер к тиграм, чем ещё раз по доброй воле встретиться с этим человеком.

Но, к сожалению, я увидела его ещё один раз. И вся ситуация в кабинете Ломова показалась мне цветочками по сравнению с тем, что случилось вечером в тот же день…

Я шла домой. Уже стемнело, холодный ветер пробирал до костей. Рядом затормозила машина. И я даже не успела опомниться, как открылась задняя дверь и меня просто силой втащили внутрь, зажав ладонью рот.

Я почувствовала, как машина резко стартовала, набирая скорость. Тот, кто был на заднем сиденье, легко зафиксировал меня под собой и методично расстёгивал пальто, не обращая внимания на мои руки, которыми я пыталась от него отбиться. Его не смущало даже то, что я с самого начала кусала зажавшую рот руку.

Внезапно загорелся неяркий свет, и я наконец увидела, кто так настойчиво меня раздевает — Рашидов!

Вот тогда я по-настоящему испугалась. Липкий пот выступил на лбу, я с ужасом уставилась на своего мучителя и что-то промычала.

Рашидов откровенно заржал. Он уже расстегнул пальто и с явным удовольствием принялся за пуговицы на блузке.

— Ты симпатичная цыпочка. Я сразу понял, что ты не его любовница, — он хмыкнул.

Я вновь замычала. Нахмурившись, он почему-то убрал свою руку с моего рта.

— З-з-зачем? — только и смогла выдавить я, дрожа от липкого ужаса, из-за которого всё моё тело свело судорогой.

Выражение лица Рашидова изменилось. Всего на миг я увидела в его глазах нечто более человеческое, чем раньше. Но только на миг. Потом он наконец добрался до последней пуговки на моей блузке и резко её распахнул.

— Я ошибся, — сказал он мягко. От тона его голоса волосы на моей голове (готова поспорить, что не только на голове) встали дыбом. — Ты не симпатичная. Ты — красивая. Даже слишком.

Я старалась не обращать внимания на его руки, которыми он прикасался к моей обнажённой коже, пытаясь не сойти с ума от страха.

— Ты спросила, зачем? Мне просто скучно, куколка. А ты так забавно боишься.

Я задрожала ещё больше, осознав, что он сказал.

— Ты так сильно меня боишься? — судя по голосу, Рашидову было действительно очень весело.

И тут я разозлилась. Вся эта ситуация… я с голой грудью в чужой машине, на мне сидит мужик, пошевелиться толком не могу, куда едем — непонятно. Да доживу ли я вообще до завтра?! Сказал же — скучно! И боюсь я забавно. Значит, прибьёт. Изнасилует, прибьёт и прикопает где-нибудь в лесочке.

— А вы на моём месте не боялись бы?! — наконец я смогла справиться со своим голосом! Пусть он немного дрожал, но это было лучше, чем позорное мычание. — Я шла себе, никого не трогала, починяла примус, и вдруг меня хвать — и в машину! А тут вы… и я понимаю, что вы сейчас можете мне шею свернуть при желании!

Смех.

— Могу.

— Ну вот видите! Будь вы девушкой, неужели не боялись бы?

Странно. Его руки, до этого так откровенно изучавшие моё тело, остановились. Вот интересно — это хорошо или плохо?

Я внимательно посмотрела Рашидову в лицо. Каменное и злое. Боже, как я его боюсь…

Я вздрогнула, чувствуя, как от страха на лбу выступает испарина. А мой мучитель снова засмеялся.

— Ты даже не представляешь, девочка, как это пьянит — когда кто-то другой находится в твоей власти, и ты волен сделать с ним, что хочешь. Вот я сейчас могу отвезти тебя к себе и не выпускать, пока ты не надоешь мне. И, поверь, никто даже не почешется, никто не будет тебя искать.

Злая усмешка. Я вздохнула, пытаясь справиться с охватившим меня с ног до головы ужасом.

— И вы это сделаете? — тихо и осторожно спросила я.

И тут — о чудо! — Рашидов отпустил меня! Я удивлённо выпрямилась. Быстро натянула на себя, пока он не передумал, лифчик, застегнула блузку и пальто. И только после того, как я это сделала, Рашидов наконец ответил:

— Нет, я этого не сделаю. Ты, куколка, относишься к таким женщинам, которых нельзя брать силой. Просто потому, что после этого перестанешь ощущать себя мужчиной.

— А что, есть женщины, которых можно брать силой? — ужаснулась я.

Он расхохотался.

— Некоторые просто делают вид, что им неприятно или они боятся. А ты на самом деле боишься меня. Жаль, конечно. Поэтому мы сейчас возвращаемся к тому месту, где я тебя затащил в машину, и всё. На этом твои злоключения закончатся.

Я с удивлением смотрела на ухмыляющегося Рашидова. Я по-прежнему боялась его, но к этому страху добавилось теперь… любопытство.

Машина затормозила. Рашидов вопросительно взглянул на меня, а потом взялся рукой за дверцу…

— У меня один вопрос, — выпалила я. Он обернулся.