Чтение онлайн

– Очевидно, это был несчастный случай. Ужасный несчастный случай, и, если говорить коротко о длинной и до смешного глупой истории, это имело последствия. К последствиям я была полностью готова, но, к сожалению, мэр Дэвис сказал, что ни семья Пирс, ни Уортингтоны не могут устраивать рождественские вечеринки… если только они не будут организованы в мэрии. Совместно.

Я никогда не видела, чтобы моя мама так бледнела, как при этом известии. На секунду она застывает в шоке, ее идеальное лицо не двигается.

– Я знаю, что это не самый лучший сценарий, но я думаю, что это будет о…

– Эмма.
– Наконец-то она заговорила, ее голос повышается с каждым словом.
– Ты хочешь сказать, что мы должны сделать это вместе с… семьей Пирс. Провести нашу ежегодную рождественскую вечеринку… вместе?

Я киваю, прикусив губу, не зная, действительно ли она хочет, чтобы я ответила на этот вопрос, или же она просто в шоке.

Она резко встает, и каблуки ее туфель стучат по мраморной плитке, когда она прогуливается по столовой. Редко можно увидеть ее такой… взволнованной. Моя мама - всегда образец спокойствия и собранности. Видеть ее в таком состоянии немного нервирует.

– Это может быть причиной сердечного приступа у твоего отца. Разве ты не помнишь прошлый год? Боже мой, ему потребовалась целая неделя, чтобы успокоиться после всего этого безобразия. Перевернули все наши наружные украшения вверх дном. Какая наглость! Прийти на нашу территорию и устроить такой вандализм.
– Она бормочет, массируя пальцами виски, и продолжает вышагивать.
– И теперь ты говоришь, что мы должны устраивать вечеринку с той самой семьей, которая пыталась нарушить нашу традицию на протяжении многих лет? Это нехорошо, Эмма, совсем нехорошо.

Я смущенно киваю, хотя и не удивлена ее реакцией.

Наконец, она останавливается передо мной и берет себя в руки. Она слегка приподнимает подбородок, как будто это всего лишь небольшая неприятность в ее жизни.

– И ты абсолютно уверена, что нет другого выхода из этой… ситуации?

– Ну, либо так, либо у меня будет судимость.

Вырвавшийся из ее уст звук - частично вздох, частично болезненный всхлип - заставил меня слегка откинуться в кресле. Я ненавижу разочаровывать свою семью, и я практически чувствую, как разочарование волнами исходит от мамы.

– Не вариант. Даже не может быть и речи.
– Выдохнув с досадой и поправив челку, она продолжает.
– Но, похоже, другого выхода нет, не так ли? Как это ни прискорбно, но тебе и… мистеру Пирсу придется работать вместе, чтобы устроить это, Эмма. Не только для того, чтобы не запятнать твою репутацию и всей семьи, но и потому, что мы не допустим, чтобы имя Уортингтонов было связано с какой-либо обычной вечеринкой. У нас есть репутация, которую мы должны поддерживать в этом сообществе. Ты знаешь, как важна эта вечеринка для Уортингтонов. Это традиция нашей семьи. Уортингтоны устраивают городскую рождественскую вечеринку с тех пор, как был основан наш город, когда наши предки впервые поселились в Клубничной Лощине.

– Я знаю, мама. Именно поэтому у меня уже есть план и я слежу за всем, чтобы не возникло никаких проблем. Все пройдет безупречно. Мы просто проведем несколько часов, общаясь с ними и остальными жителями города, и все закончится, не успеем мы и глазом моргнуть. Легко. Но я позабочусь о том, чтобы праздник все равно получился потрясающим, достойным имени Уортингтонов. А в следующем году мы вернемся к нормальной жизни.
– Я смотрю на часы на своем запястье и снова на нее.
– В ближайший час я должна быть в мэрии, чтобы встретиться с Джексоном Пирсом.

Мама кивает, возвращая себе маску самообладания, которую она на мгновение потеряла.

– Очень хорошо. Позволь мне побеспокоиться о том, чтобы рассказать об этом твоему отцу. Ты же просто убедись, что справишься с этим и сохранишь репутацию Уортингтонов. Позвольте мне приготовить тебе чай, прежде чем ты отправишься на встречу.

И вот так, делая то, что у нее получается лучше всего, она возвращается к притворству, что все прекрасно и ничего не случилось.

Это я попала в тюрьму, а потом случайно переспала с врагом, и теперь мне не выбраться из его лап, пока не закончится эта вечеринка.

Припарковав свой Mercedes на единственном свободном месте перед зданием мэрии, я беру сумку и выхожу на тротуар, глядя на старый ржавый грузовик Джексона, припаркованный у входа.

Кажется, что от одного сильного порыва ветра он может превратиться в груду металла на земле. Краска облупилась, а на задней двери, там, где находятся буквы CHEVROLET, ржавчина.

– Судишь о моем грузовике так же, как о моем доме, Эмми?
– глубокий голос раздается совсем рядом со мной, отчего я вздрагиваю и роняю сумку на бетон, а ее содержимое рассыпается по земле.

Господи, у меня чуть не случился сердечный приступ.

– Черт, ты сегодня какая-то нервная. Думаешь о чем-то конкретном? О ком-нибудь?
– Я вижу наглую ухмылку на его лице, и, если бы он не был таким чертовски раздражающим, я, возможно, захотела бы его поцеловать. Снова.

Что, безусловно, не обсуждается. Это было что-то вроде «раз и готово».

– Ну, обычно так и происходит, когда ты подкрадываешься к ничего не подозревающей женщине.
– Нагнувшись, я начинаю собирать свои вещи и запихивать их обратно в сумку, когда он присоединяется ко мне, чтобы помочь. От него пахнет так же, как и в тот вечер, - свежестью и чистотой, мужественностью. Такой запах, который ты выбираешь в свечном магазине и который напоминает тебе о самом восхитительном мужчине.

И это совсем не способствует тому, что я должна снова его ненавидеть, а не хотеть прокатиться с ним, как на санях Санты.

– Эмми?
– спрашивает он низким голосом, присаживаясь передо мной на корточки.

– Что?

Засмеявшись, он качает головой.

– Я несколько раз звал тебя по имени. Я спрашивал, все ли с тобой в порядке. Ты сегодня какая-то… не такая.

Складывая оставшиеся вещи в сумку, я натягиваю холодную улыбку, хотя сейчас чувствую себя совсем не так. Я очень волнуюсь и начинаю сомневаться в том, что мне вообще удастся все это провернуть. Я не могу даже смотреть на него, не вспоминая, как он был у меня между бедер, как его щетина касалась чувствительной кожи моих ног, когда он ел меня, как голодный человек. Или как он чувствовался глубоко внутри меня, когда мои пальцы загибались на его плечах.

Я встаю, отряхивая замшевую юбку-карандаш, и прижимаю сумку к груди.

– Лучше не бывает. Готов?

Он смотрит на меня с минуту, затем пожимает плечами, и я даю себе всего двадцать секунд на то, чтобы рассмотреть его, прежде чем мы войдем в ратушу. Сегодня он одет в темные джинсы, старые, потертые рабочие ботинки и темно-зеленый хенли2, который практически прилип к мышцам его бицепсов.

– После тебя, Снежинка, - бормочет он, поймав мой взгляд, и его темно-янтарные глаза пылают так, как могут только они.