Чтение онлайн

Он вспомнил, как далёким январским утром мальчишкой вот так же стоял у окна. Как тонкими пальчиками держался тогда за подоконник и тянулся на носочках, пытаясь заглянуть в окно.

Там внизу плещутся в молодом снегу солнечные блики. Слышатся голоса. Но мальчик не может разобрать, о чём говорят люди. Среди голосов прорывается один родной.

Алекс сглотнул сгусток боли, застрявший в пересохшем горле. Сквозь солнечные весенние лучи он напряженно и внимательно всматривался в улицу, будто пытался разглядеть что-то своё, понятное лишь ему одному. Лицо его посерело, глаза потеряли цвет.

Тем утром выпал первый снег. Человек в белоснежной рубашке, стоял у стены на чистом, только выпавшем снегу, и выросший с тех пор мальчишка ненавидит снег, одновременно скучая о нём каждую зиму. Цвет снега невыносим — нестойкий, предательский — но Алекс ни разу не изменял белой рубашке, как у того человека за окном.

Он неспешно отстранился от окна и уселся в кресло, в котором несколько минут назад сидела Роза. Он молчал, неосознанно перекладывая пистолет из руки в руку.

За окном среди доносящихся снизу голосов один женский. Вернее, совсем ещё девичий, молодой, живой, дерзкий — чистая энергия. Говорят, с годами голоса не меняются. Он запомнил этот голос и за много лет привык к нему так, что первое впечатление стёрлось из памяти. С годами тембр стал спокойным, хорошо поставленным, но голос остался прежним.

Алекс невесело улыбнулся, поджав уголки губ. Вспомнилась любимая её фраза, сказанная тем голосом: «Вы, Ал, так и не научились расслабляться».

Но в тот день на заднем дворе голос её был бойким, звенящим. Она бодро зачитала постановление «рейдерской тройки», после чего всё становилось бессмысленным, в ход шли пули. В те годы расстрельные приказы зачитывались почти каждый день. Арестованных выводили за дом, на задний двор или просто на улицу, без суда и следствия предъявляли постановление о казни. Тем утром маленький мальчик впервые узнал, что тот человек в белой рубашке уважаемый ученый и его отец — оказался врагом прогресса.

Алекс опустил голову, и плечи его дрогнули.

— Инструктор по идеологии Агата Грейс, уже тогда красиво зачитывала расстрельные приказы. — Он посмотрел на Марка злыми волчьими глазами: — Она и сейчас всё делает красиво.

— Я отведу тебя к Губеру, — сказал Марк, протягивая руку, — но обещай, после ты отстанешь от нас.

— Так-то лучше, — улыбнулся Алекс, но вместо рукопожатия поднял пистолет на уровень груди.

Вдруг Марк поднырнул под руку с пистолетом, подался вперёд и головой боднул блондина в недавнюю рану. Тот вскрикнул от боли и, вывернув локоть руки с оружием, попытался прицелиться сверху, но Макс, резко разогнувшись, толкнул эту руку вверх.

Раздался выстрел. Марк дважды кулаком коротко ударил в рану. Пистолет выпал из ослабевшей руки. Превозмогая боль, Алекс всем телом навалился на противника, но тот просел ещё ниже и Алекс, перелетев через подставленную спину, кувырком покатился к стене.

Сладковатый дым быстро заполнял комнату. Макс видел, как очертания силуэта сидящего на полу Алекса приобретают сначала размытые формы, а затем и вовсе растворяются в свете окна.

Короткая автоматная очередь и с потолка градом посыпалась штукатурка. Кто-то выбил входные двери, и в дверном проёме с автоматом в руке показался Пьер. Внезапно он выронил автомат, повалился на пол, и тонкая кровавая струйка вытекла из его пробитой головы. За Пьером распластав руки в стороны, лежал Хромой.

Алекс закрыл рот ладонью, стараясь сдержать рвоту. Он видел, как комната растворилась, и как Марк растворялся вместе с ней. Создавалось ощущение, что оба они и всё, что есть вокруг, превращаются в пыль книжных полок, в шорох тяжёлых оконных штор, в тихий ход настенных часов.

Силы быстро покидали обоих. Головы кружились, слезились глаза, и через минуту ни Марк, ни Алекс уже не могли видеть, как люди в противогазах входят в задымлённую квартиру, переступая через трупы Хромого и Чистильщика.

Время остановилось, и пространство рассыпалось на атомы. Стены разошлись, мебель испарилась, реальность померкла навсегда. Марк растворился, и Алекс растворился вместе с ним. Теперь оба были везде и всюду. И в густом дыму, заполнившем старую коммуналку, и на обочине рядом с тлеющей «Теслой», и в операционной с бригадой врачей двадцать часов борющихся за жизнь полковника Аристовского, и в каждом уголке безжалостного монстра по имени Мегаполис-Сити.

Под ногами послышался писк и Макс понял, его ботинок обнюхивает крыса. Ухо уловило другой шорох, идущий от дальней стены.

— Головная боль пройдёт быстро, — услышал он голос.

Его обладатель вышел из тёмного угла. Это был седой старик с худощавым, изрытым морщинами лицом. Пыльное тёмно-синее пальто с широкими засаленными лацканами на голом, вполне моложавом теле, кожаные затёртые штаны и довоенного образца армейские сапоги.

— Прости, пришлось некоторое время держать тебя в таком виде. — Раскосые азиатские глаза его смотрели с любопытством. — Твой друг в порядке. Он в соседней комнате. Им мы займёмся позже.

— Вы… кто? — едва выговорил Марк, хватаясь за голову. Она раскалывалась, точно внутри взорвалась бомба. Тело бил озноб.

— Моё имя Вард, но здесь в тоннелях все называют Инженером.

Ростом Инженер был выше среднего. Осанистый, поджарый. Повязанная цветастым платком голова с коротко стриженым «ёжиком», такая же седая, как и ровно подстриженная бородка. Сухая загорелая кожа обтягивала широкие ладони рук. На левой руке недостаёт мизинца, на безымянном пальце массивный перстень с чёрным продолговатым камнем. В правой металлическая кружка. Он подул на неё, отгоняя клубящееся облачко пара, сделал короткий глоток и удовлетворённо облизал серебристую растительность над верхней губой.

— Ты, верно, голодный? Еда готовится, придётся подождать. Увы, быстрой синтетикой не пользуемся.

— Где я? — спросил Марк.

— Сразу предупреждаю, мы несколько ограничили твои сверхспособности. Сейчас ты находишься в контролируемом нейтринном поле, регулирующем электромагнитные мозговые импульсы. Проще говоря, ты стал обычным Марком Кариди каким был с рождения.

— Вы знаете моё имя?

— Как думаешь, кто изобрёл «Бубен Шамана»? — сказал старик не совсем понятное.

Марк огляделся. Помещение походило на трансформаторную подстанцию. В скоростных тоннелях такие были рядом с каждой станцией, но эта, по-видимому, заброшена и довольно давно. Шлейфы полусгнивших проводов на чёрных от пыли стенах, пустые распределительные шкафы, ржавые и одиноко торчащие из бетонных оснований металлоконструкции, на которых стояли когда-то многотонные трансформаторы. Такой разрухи не могло быть ни в действующих тоннелях Мегаполиса ни в тоннелях прилегающих кластеров, разве что…

— Это Пустошь, — человек согласно кивнул, словно прочитал мысли Марка. — Мы «пустынники» — отверженные, которым не нашлось места в вашем мире. Противоположность прогрессу. Таких антипроги как мы здесь тысячи, и они разбросаны по всему периметру, а ты сейчас в затопленных восточных шахтах.

После ограничения 30-го года, когда к востоку от Мегаполиса многокилометровые массивы солнечных батарей были переведены на автономный цикл управления, специально созданная комиссия СОТ приняла решение затопить ставшие ненужными транспортные тоннели восточных окраин вплоть до побережья. Сейчас согласно картам по этим шахтам текут подземные реки, охлаждая аккумуляторные накопители, но это лишь на ваших картах. Всё оказалось сложнее, чем планировалось. Пришлось в каждом тоннеле построить дамбу и, подключив насосы к вашим наземным аккумуляторам, в течение двух лет откачивать воду. Теперь затоплены только охладительные системы окрестностей Мегаполиса, ограждающие нас от вашего мира. Здесь же сухо, как в пустыне, вот только немного донимают крысы и летучие мыши.